«А он ведь из упрямых», — подумал Хольтер и приготовился дать отпор в случае, если Секанина захочет немедленно начать допрос. Поэтому он все время старался соблюдать дистанцию.
Секанина заметил это и переменил тон.
— Чтобы вам легче было меня понять, — сказал он, — считайте, что меня здесь нет… Короче говоря, я хотел бы вместе с вами расследовать это дело.
Хольтер не очень понимал, как ему реагировать на эту новую тактику, и потому продолжал делать вид, что не придает случившемуся большого значения.
— Ну что ж, охотно, — сказал он, — только не знаю, какой тут особенный криминал, чтобы надо было производить расследование.
— Давайте говорить откровенно, — предложил Секанина, — я подозреваю, что вы этот циркуляр, который я вам дал на заседании правления… что вы этот экземпляр Рехбергеру… ну, скажем… вы говорили о нем с Рехбергером.
— Нет, — уверенно возразил Хольтер.
Возникла пауза.
Рехбергер, о котором шла речь, был председателем производственного совета концерна «Окружное строительство».
— Я ему давал эту бумагу, — продолжал Хольтер, — но просто так, ни слова не говоря. Чтобы он был в курсе и, если где-нибудь что-нибудь заварится, чтобы ему не пришлось отвечать.
Именно так Секанина все себе и представлял. Но перед Хольтером делал вид, словно все это его несказанно удивляет. Инженер, однако, не дал себя провести.
— Не думаете же вы, — горячился он, — что Рехбергер умышленно распространил эту записку.
— Циркуляр, — поправил его Секанина, чтобы не создалось впечатления, будто речь идет о пустяках.
— Неужто вы действительно в это верите?
— Вы дали Рехбергеру циркуляр, — сказал Секанина, отчеканивая каждое слово, — но при этом не дали ему никаких указаний. Например, чтобы он не распространял его или хотя бы принял какие-то меры предосторожности. Вы ведь этого не сделали, верно?
— Нет, — небрежно произнес Хольтер, ведь он уже уверил Секанину, что ни слова Рехбергеру не сказал.
— Итак, — продолжал Секанина, — итак, Рехбергер не видел оснований класть эту бумагу отдельно от других, попавших к нему в этот день…
— Циркуляр, — перебил его Хольтер.
— Что? — спросил Секанина. Тут он заметил свою оговорку. Но и не подумал поправиться. — Так или иначе, — сказал он, — она попала кому-то в руки. Теперь вопрос: кому? Нам следует выяснить, кто был в конторе Рехбергера.
Хольтер раздумывал, почему Секанина все время ходит вокруг да около. Вообще это не в его обычае. Хольтер ничего не понимал. Поэтому хотел соблюсти осторожность.
— А Бенда не мог там быть?
— Конечно, мог, — согласился Секанина. — Но мог быть и кто-то другой.
Хольтер покачал головой.
— Кто? — спросил он. — Кто-то ведь должен был взять бумагу и размножить ее?
— Это еще надо доказать! — заявил Секанина.
— Ничего нет легче. Завтра я зайду к Бенде, и он все скажет. Насколько я его знаю, он ни перед кем не станет ничего скрывать.
Секанина увидел, что его опасения подтверждаются: вмешательство Хольтера в дела, касающиеся кадров, и так уже привело к неприятностям. Он, Секанина, занятый в последнее время все возраставшими экономическими трудностями, кое-что упустил. Теперь он твердо решил как можно скорее все это снова прибрать к рукам.
Бенда давно был у всех бельмом в глазу. По его мнению, Рехбергер, председатель производственного совета, вместо того чтобы защищать интересы своих коллег, просто поддерживал политику социального партнерства, проводимую правлением профсоюза. На этом основании Бенда вышел из фракции большинства и в качестве беспартийного не без успеха выставил свою кандидатуру на выборах.
Секанина долго ничего не знал о том, что происходит в, так сказать, нижних слоях предприятия, покуда не стали известны результаты последних выборов в производственный совет. На одном из заседаний правления он потребовал, чтобы его проинформировали, и Хольтер с величайшей готовностью все ему разъяснил.
Секанина сразу заподозрил, а вскоре и убедился в том, что Хольтер некоторым образом сотрудничает с Рехбергером.
И теперь он без обиняков спросил его об этом, правда тут же в отеческом тоне присовокупив:
— Но вы не должны воспринимать мой вопрос как порицание. Я только хотел сказать, что в определенных областях, в коих вы не являетесь специалистом… что там вы, я хочу сказать… к некоторым вопросам относитесь несколько наивно.
И Секанина еще раз перечислил эти вопросы, из совокупности которых вытекало «сотрудничество» инженера с председателем производственного совета.
— Бог ты мой, — защищался Хольтер, — уж не знаю, не упрек ли это…
— Нет, ни в коей мере, — заверил его Секанина.
— То-то же, — сказал Хольтер. — Мы ведь годами проповедуем только доброе партнерство. И я считаю, что это правильно. Если вы то, во что нам обходится это партнерство, сравните с тем, что оно нам приносит…
— Да знаю, знаю, — сказал Секанина.
Но Хольтер не дал отвлечь себя.
— Я придерживаюсь этого мнения, — продолжал он, — не только вообще, но и в нашем конкретном случае. Я потчую Рехбергера разве что карамельками, а он за это предоставляет мне полную свободу действий…
