— Ты права, — сказал Хольтер, — какое мне, в конце концов, дело до их настроений. Ведь мое настроение никого не интересует.
— Ну, это не совсем верно, — возразила жена. — Если ты настроен плохо, то вскоре еще кое у кого настроение портится.
Он рассмеялся. Его всегда удивляло, что жена вслух говорит о том, о чем он только еще подумал.
Обед в Лоретто пришелся им по вкусу. Франц расплатился.
— Почему и завтра и послезавтра не может все быть так, как сегодня, — сказал он.
— Ты это серьезно? — спросила Эрна.
— Серьезно? — Он встал. — С чего ты взяла?
Они перешли площадь в поисках дороги к «Лесной корчме» и за церковью обнаружили указатель.
— Поедем? — спросил он.
— Полчаса можно и пешком пройтись.
— Тогда и обратно придется пешком идти, после… — заметил Франц. Говоря «после», он имел в виду: после танцев. От своих соучеников он знал, что здесь по воскресеньям и праздникам играет отличный ансамбль из Вены.
— Подумаешь. По крайней мере проветримся, — сказала Эрна.
— Я сейчас только посмотрю, запер ли я мопед. — Он хотел было бежать к стоянке, но Эрна удержала его.
— Зачем куда-то мчаться, у нас же времени хоть отбавляй.
Сначала они вообще не увидели мопеда, кто-то оставил машину как раз перед ним. Это была спортивная машина, которую они приметили еще утром, когда она обогнала их. Франц сквозь боковое стекло взглянул на спидометр.
— Двести восемьдесят выжимает, рехнуться можно, — сказал он.
— Сиденья красивые, — сказала Эрна.
— А удобные какие! И вообще все… — проговорил он с уважением. — Самое меньшее — двести лошадиных сил.
— А в твоей?
— Что в моей?
— Как что? Ты ж небось думаешь, что у тебя тоже спортивная машина?
Эрна засмеялась, как будто удачно пошутила.
Франц удивился: то она кажется совсем взрослой, то опять девчонкой.
— В моей — две лошадиные силы.
— Это значит, погоди-ка, — она задумалась, — в сто раз меньше.
— Ну да, — отвечал он, — но зато эта и стоит в двадцать раз больше моей. А хозяин как пить дать зарабатывает в двадцать раз больше меня.
— Если ты возьмешь ученическую компенсацию… Но ведь ты с завтрашнего дня будешь получать жалованье! — сказала она.
— Я уже получаю.
— И сколько это будет? — спросила Эрна.
— От пяти до шести тысяч шиллингов, так я думаю. Это без сверхурочных.
— Очень даже неплохо.
— Да, по сравнению с тем, что ты получаешь в магазине. Но вообще-то… Ты же видишь, есть люди, получающие в двадцать раз больше.
— Это выходит, — подсчитала она, — больше ста тысяч шиллингов в месяц. Так не бывает.
— Почему не бывает?
— Столько получает, наверно, только федеральный президент.
— Значит, все-таки бывает?
— Президент, — отвечала Эрна, — единственный, кто столько зарабатывает.
— А миллионеры? — поинтересовался Франц.
— Миллионеры, — разъяснила Эрна, — они вообще не зарабатывают.
— Ах, вот как, они получают все в подарок.
— Я считаю, — продолжала Эрна, — что миллионы у них не от жалованья. У них есть фабрики или большие магазины.
— А менеджеры? — сказал Франц, начинавший терять терпение.
— Какие еще менеджеры?
— Ну сама подумай, — отвечал он, — если у кого-то есть фабрика и несколько сот рабочих, то не думаешь же ты, что он сам со всем этим управляется. У него есть менеджеры!
— Менеджеры! У нас их не бывает! — заметила Эрна. — Разве что в Америке.
— А директора и генеральные директора, как быть с ними?
— Это и есть менеджеры?
Франц искоса взглянул на Эрну. Она не заметила его взгляда, потому что рассматривала, как одеты другие женщины, встречавшиеся им на пути. В основном это были венки, и Эрна проверяла, не отстала ли она от моды. Нет, решила она, ничуть.
Франц засомневался, так ли уж умна Эрна, как он полагал. Конечно, ее отец был секретарем общины и в деревне считался «интеллигентом» наравне с доктором, священником, директором школы и обеими учительницами. Что-то, конечно, и ей передалось, тут уж спорить не приходится. Тем более его раздражало, что она предпочитает выяснять, у кого красивее туфли, а не говорить с ним о менеджерах. Но он не позволил себя отвлечь.
— Наплевать тебе на то, сколько зарабатывает менеджер, — сказал он, — главное, ты сама зарабатываешь шиш с маслом.
Этого она не могла так оставить.
— А я подожду, пока ты станешь менеджером.
— Придется подождать еще несколько лет, — отвечал он.
— Прекрати, — сказала она, — нашему брату надо радоваться, если просто хватает на жизнь.
— Вопрос в том — на какую.
Франц не сдавался. Этот разговор уже начинал действовать Эрне на нервы. Она обхватила его за шею обеими руками и прижала к себе. Он почувствовал: ей хочется прекратить разговор. Но до того разошелся, что решил во что бы то ни стало довести его до конца. Однако ее нежность польстила ему, и он ответил ей тем же.
