Сын Эреба полностью

Меркул был из числа администрации их маленького извозчичьего бизнеса. Общий знакомый, давно сменивший свою прямую обязанность сопровождения клиентов, плюс, общего менеджмента и логистической поддержки на тучные нивы побочной коммерции всех других планов. Хотя и их он не забывал, то и дело, появляясь с очередным перспективным клиентом, которого передавал таким мелким сошкам, как извозчики, не утруждаясь сопровождать их лично. Только чаще, чтобы не напрягаться, распоряжался всем удалённо, благо связь работала круглосуточно стабильно. Хоть это и противоречило изначальной «ламповой» концепции их методов перевозки. Ведь клиент не должен скучать и грустить. На это и был нужен такой эрудит, балагур и выдумщик, как Меркул. Так они когда-то и начинали. В те былинные времена Тамаз и Гия искали клиентов, перекидывая их шофёру, который уже вместе с Меркулом возил их, по дороге не давая скучать. А потом всё пошло вкось, Меркула увлекла нива большой коммерции, Тамаз стал сам брать заказы, не особо разбираясь, и только Гия продолжал идти по намеченной себе дороге. Правда, иногда шофёру перепадало клиентов и от Гии, но редко. Уж слишком специфичный сектор он себе обозначил.

— Не, — мотнул лохматыми космами Тамаз, — сегодня не жди. Да и завтра. Да и в этом тысячелетии!

Он громко заржал собственной, как ему показалось, остроумной шутке. Шофёр лишь кисло и сдержанно усмехнулся. Шутка насущная, хоть и спорно смешная. Тем не менее, клиенты просто так не появляются «из ниоткуда», и хорошо, что хоть такой весельчак, как Тамик, иногда подгоняет шофёру пассажиров. Понимая, что везти опять придётся одному, шофёр теперь не спешил. Он выбил из пачки новую сигарету и неспешно раскурил, пуская клуб дыма в открытое окно. Тамаз тоже не стал привередничать и полез в карман за своими. Он откинулся на спинку и с явным наслаждением расслабился, выпуская свою порцию сизого дыма из бычьих ноздрей прямо в салон. Как дракон, у которого иссякло пламя.

— Правильно, — иронично резюмировал шофёр, — пассивное курение убивает сильнее активного.

— Ха, пары бензина убивают быстрее и надёжнее, чем никотиновые.

— Это если не соблюдать технику безопасности.

— А ты соблюдаешь?

— Конечно! Я же не в себя!

— Так и я ж! — хохотнул опять Тамаз. Потом немного помолчал, сосредоточился и посерьёзнел. И вдруг философски изрёк: — М-да. А вообще, смерть не страшна только тому, кто сам — смерть.

И неожиданно оглушительно демонически расхохотался.

Они докурили, после чего Тамаз толково и лаконично объяснил, что клиент сперва собирался ехать с Гией, но в последний момент передумал и вот теперь его, Тамаза, стараниями перекочевал прямо в уютное такси к шофёру. Так что осталось только доставить его, как тот появится, туда, куда он сам скажет или решить самому, как и куда его лучше довезти. О месте и времени того, где подобрать пассажира, Тамаз уточнил отдельно. Недалеко, всего в паре кварталов и уже скоро. Потом они сердечно, как настоящие братья, простились, и «табор в одном лице» отчалил, с наслаждением хлопнув шаткой дверцей, чтобы та наверняка захлопнулась, а не люфтовала из-за отсутствия крепкого надёжного сцепления деталей запора. Шофёр возражать и возмущаться не стал. В конце концов, ему платят не за комфорт, а за чёткую и надёжную доставку. А то, что машина утлая, так это не имеющие значения мелочи. Деталь антуража. Паче в конце поездки останется противоречивое впечатление от качества самой работы, а не внешних данных средства доставки. Впечатление столь внушительное, что уважение к таланту шофёра затмит убогость его агрегата.

В этом шофёр был уверен.

Клиент появился, как и было запланировано, вовремя и именно в том месте, что указал Тамаз. Клиентом оказался худой и невысокий мужчина. Скорее даже не мужчина, а старик, но через окно его в деталях разглядеть было трудно. Старик недоверчиво и с плохо скрываемым неудовольствием осматривал «Оку» шофёра, что должна была доставить его до места. Шофёр терпеливо ждал, пока пассажир налюбуется на утлое судёнышко из Набережных челнов, чтобы в итоге примириться с внутренним «я» и начать путешествие. Наверное, старик любил ездить на более фешенебельных авто.

Наконец, старик закончил раздумья, решился или согласился внутренне и, с усилием, рванул дверь на себя, ловко и легко для его странного усталого и измождённого вида скользнул внутрь на переднее сиденье и тут же утонул в мягкой спинке. Сильно дёрнув за ручку обратно, он прихлопнул дверь, отделяясь от внешнего мира, будто танковый люк закрывал. И сразу стал оглядывать внутреннее убранство.