Шофёр молчал, искоса внимательно осматривая клиента. Тот тоже не торопился, и с интересом переводил глаза то на приборную панель без обязательного складня-иконостаса, то на странного вида флакон дезодоранта, то на серебряную ложечку, свисающую с зеркала заднего вида вместо брелока. Клиентом оказался странный человек. Вроде и старик, только не такой уж и обыкновенный. Ему с лёгкостью можно было отмерить, как шестьдесят пять, так и сорок пять лет. То ли хорошо сохранился, то ли наоборот, жизнь потрепала, это, как посмотреть. Вроде бы и кожа, спалённая солнцем до одубелого сталеварского загара, тянула его года вниз, и морщины, как разрезы большого каньона перерезали лоб, щёки и даже подбородок, смешиваясь там со старыми выцветшими светлыми шрамами, и седина перцем рассыпанная в волосах вокруг большой залысины ото лба отвергала молодость. А вот, однако ж, глаза, живые, чистые и юркие, рот, кривившийся усмешкой бывалого тёртого калача и общая живость, никак не гармонировали с почтенной ветхостью пожилого человека. Чем-то он был похож на самого шофёра. Той же неуловимой текучестью возраста, когда точно определить не удаётся, а всё зависит от конкретной позы, от жеста, от луча, осветившего удачный ракурс. Наверное, нечто среднее, между теми же полтинником и седьмым десятком, подумал шофёр, примерно, пятьдесят пять — шестьдесят. Так же не ускользнули от намётанного взора шофёра синие размытые временем татуировки на первых фалангах и более поздний, красивый цветной жук-скарабей на тыльной стороне правой ладони старика. Золотая печатка с чёрным ониксом на безымянном пальце. Приличный дорогой костюм и безупречная белая рубаха под ним, надетая свободно, без галстука, хоть золотая запонка с искристым камнем небрежно прицепилась под пуговицей. Так же аккуратно он был и подстрижен, не имел торчащих волос из носа или ушей и прочих подобных старческих оказий. Навевало от него дорогим «Блю де Шанель».
Старик улыбнулся, словно почувствовал себя в безопасности, потом лихо с разворотом кисти толкнул серебряную ложечку указательным пальцем так, что она завертелась, как вертолётная лопасть на цепочке, и приятным хриплым баритоном изрёк:
— Весёлое «весло». Ну что, командир, погнали?
Шофёр тоже сдержанно улыбнулся и повернул ключ зажигания. «Ока» тут же необычно глухо забормотала цилиндрами, как сытый «Роллс-ройс», готовая стартовать. Шофёр плавно отпустил сцепление, синхронно поджимая газ, и машина, словно лодка от пристани, отчалила от тротуара.
— Добрый вечер, — повернул лицо к пассажиру шофёр.
— Вечер в хату, — тоже осклабился двумя рядами сизых стальных фикс старик. — Как звать-величать, командир?
— Обойдёмся без имён, — быстро и корректно отрезал шофёр, — я просто извозчик. Можете звать меня, например: «кучер» или «ямщик». Мне без разницы.
— Ямщик, не гони лошадей, — понятливо схватил на лету старик. — Годится. Значит, на то свои причины. А я тогда буду кем? Пассажир? Нет. Звучит как «погоняло» для терпилы. Называй, как сам хочешь, только в печку не ставь. Я от дедушки ушёл, от «хозяина» ушёл, а бабушки никогда и не было.
— Занятно, — похвалил шофёр и, не сговариваясь, перешёл на «ты»: — Договорились. На дедушку ты не тянешь, а вот старик, как у Хемингуэя, как раз в точку.
— Ага. Только рыбку свою я акулам никогда не отдавал, — поддержал игру эрудит на пассажирском сиденье.
Вечерело быстро. Всё потому, что небо одним махом затянуло скрученными в сигары тучами. Серые тона вкрадчиво и скоро спускались по стенам проплывавших мимо с обеих сторон домов. Мир будто переходил в монохромную гамму, некто с небес выкручивал на своём пульте цвета в ноль. И в открытые окна повеяло первой влажной испариной прохлады. Собирался летний разнузданный ливень.
Старик залез узловатой рукой в боковой карман пиджака, достал измятую красную пачку «Примы», выбил кривую сигаретку. Похожей на крошечную фляжку зажигалкой «Ронсон» он прикурил, нажав на педаль и заставив её шипеть газом, как огнедышащую змейку подразнил.
Шофёр не спешил присоединяться. Он ловко маневрировал между машинами, где надо ускоряясь и плавно входя в повороты, где надо придерживая сцепление, аккуратно замедляясь, чтобы чётко вписываться в разношёрстный поток попутных автомобилей.
— Скоро захлещет, — нейтрально сообщил он, поглядывая на смурные небеса.
— Крыша есть, а это в нашем деле — главное, — откликнулся старик.
— А бывало, что не было?
— Разное бывало.
— И что же?
Старик нахмурился слегка. Потом долгим оценивающим взглядом прошёлся по шофёру, от макушки, далее по чёрному комбинезону с фасонными красными вставками, и так далее, до сандалий на голых ступнях.
— С какой целью интерес?
— Просто так, — улыбнулся краем губ шофёр.
Ответ не понравился старику.
