Мастер клинка Аран считался лучшим в искусстве владения гайном, и хуже его отвратительного характера было только упрямство, с которым он всегда выполнял свои обязанности до конца. В одну из таких обязанностей и превратился для него Джай. И как к любой своей работе, мастер Аран отнесся к навязанным ему занятиям с особой тщательностью. Он не просто научил Джая владеть гайнами, он заставил его полюбить их.
И только гораздо позже младший сын герцога узнал, почему мастер клинка Аран считался лучшим. Он был единственным, кому удавалось справляться с двумя гайнами одновременно. Правда, вместе с Джаем теперь их было двое.
Возвращаясь из воспоминаний, Джай коснулся рукояти гайна, и та отозвалась знакомым теплом. Иногда ему начинало казаться, что эти клинки живые, и они ощущают его присутствие, приветствуя его, и немного досадуя, что хозяин никогда не надевает их перевязи, предпочитая обычные мечи.
Баронету были предложены гайны из коллекции герцога. Они практически ничем не отличались от клинков Джая, разве что на них не было украшений. А так – те же серебристые лезвия, такие же обтянутые кожей неизвестного животного рукояти.
Осмотрев оружие, баронет удовлетворенно кивнул и взял в руки оба.
Всеобщий вздох удивления, прокатился по толпе, которая уже замерла в предвкушении невиданного зрелища. Заметив краем глаза сосредоточенное лицо Тереха, Джай кивнул брату и достал второй клинок.
После того, как Джай стал заниматься у мастера Арана, больше никто не осмеливался вызвать его на дуэль. Впрочем, не только из-за этого. Император был очень недоволен, когда узнал, что случилось с его любимым племянником (о том, что он "любимый племянник" Джай и сам не догадывался, пока ему не рассказали). Да еще герцог ар-Тан выказал ему свое покровительство и защиту, в общем, из всеобщего изгоя, Джай неожиданно стал всеобщим любимцем. Ни о каких дуэлях, естественно не могло быть и речи. Так что о его новом мастерстве, не знал никто. Дома Джай тренировался с гайнами в специально отведенном зале для тренировок, а на площадку перед казармами он выходил только с обычными клинками, кинжалами или луком.
Младшему сыну герцога очень хотелось посмотреть на выражение лица своего старшего брата, когда он поднял второй клинок. Но сейчас ему нельзя было отвлекаться. Он смотрел прямо перед собой, туда, где его уже ждал противник.
– Надеюсь, господа не забывают, что происходящее здесь только тренировка,- напомнил мастер Гай, и по его голосу Джай понял, что учитель уже сам не рад тому, что устроил ее. Оба противника медленно кивнули.
Баронет поднял свои клинки, и Джай понял, что никогда не видел такой стойки. Ни такой, ни похожей на нее. Они сошлись на середине площадки, постепенно перемещаясь по кругу, и пока не спешили нападать. Просто присматриваясь друг к другу. Джай не знал, чего ожидать от своего противника. Но и баронет уже не был так уверен в себе.
Баронет напал первым. Он был выше, и его клинки рассекли воздух сверху вниз быстро, слишком быстро, быстрее, чем смог бы мастер Аран, никто не сумел бы отразить эту атаку. Джай сумел.
Зрители недовольно загалдели – они не успевали ничего понять, две фигуры на тренировочной площадке двигались слишком быстро. Но ни Джай, ни его противник, не слышали их голосов. Они жили в другой реальности, где секунды растягивались в часы, а минуты казались вечностью.
Следующим атаковал Джай. Еще несколько серебристых росчерков, и противники снова оказались на безопасном расстоянии. Они сходились и расходились, приноравливаясь, изучая друг друга. Пока, наконец, не наступил тот решающий момент, когда пришло время отбросить осторожность и показать, что ты из себя представляешь на самом деле.
Джай не думал ни о чем. Лишние мысли только отвлекали бы его, в то время, когда нужно было сосредоточиться. Он не смотрел на своего противника, на такой скорости это не имело никакого смысла. А прислушивался к себе, пытаясь ощутить, откуда идет опасность и выставлять ей навстречу серебристый клинок. На такой скорости не возможно ни задержать, ни перенаправить гайн, поэтому, удары, попавшие в цель, становились смертельными. Сейчас смерть окружала Джая со всех сторон. Он работал почти на пределе своих возможностей и успевал только отражать атаки своего противника, но не находил ни малейшей бреши в его защите, чтобы нанести ответный удар. Они оба знали, что долго не продержаться в таком темпе.
