Тогда оставался еще один вопрос, кем же был тот второй, с кем раньше разговаривал Джай.
– Он – мое дитя,- снова подслушав его мысли, произнес не-эльф, а потом добавил,- ты поделился со мной своими воспоминаниями. Если хочешь, то я подарю тебе несколько своих.
Не давая себе времени думаться и отказаться, юноша снова протянул ему ладонь. И лес показал ему… как рушился мир. Земля тряслась от непрекращающихся толчков, а небеса окрасились в алый. Магические потоки рвались, как гнилые нити и тот, кого называли священным лесом, умирал. Его губили потоки огня, выплескивавшегося из жерл внезапно проснувшихся вулканов. А то, что не успевал убить огонь, заливало соленой водой мирового океана, внезапно вышедшего из берегов. Но будь это всего лишь схватка стихий, древний лес смог бы в ней победить. Если бы в хаосе творящегося вокруг не погибал весь мир, а вместе с ним и вся его магия.
Лес плакал от боли, но его боль ни в какие сравнения не шла с физическими страданиями. Потому что в эти мгновения он чувствовал, как умирали его дети. Его непослушные, слишком гордые, наивные, но от того не менее любимые дети умирали один за другим. И он чувствовал, каждого из них, он умирал вместе с каждым. Умирал сотни и тысячи раз. Пока их не осталось ни одного.
Обессиленный он уже был готов уйти вслед за ними, когда теплые руки отца обняли его, спасая от боли и даруя желанный покой. Потом он уснул и стал долгие сотни лет, чтобы проснуться в новом мире. В мире, в котором больше не было лесного народа. Наверное, при желании он смог бы его возродить, но не стал. Терять оказалось слишком больно.
Но время текло, а желание жить оказалось сильнее воспоминаний. И тогда в недрах древнего леса, зародилась новая жизнь. Его возлюбленное дитя: юный, неопытный, наивный, любознательный, как и все дети. Тот, кому одно из древнейших созданий этого мира поклялось никогда не открывать свою память, и оберегать его любой ценой.
"Но почему тогда он рассказал об это мне – человеку?"- подумал Джай (контролировать мысли оказалось намного сложнее, чем выражение лица).
– Потому что в тебе проснулась древняя кровь, и рано или поздно ты сам нашел бы сюда дорогу,- ответил лес, и немного помолчав, добавил,- и потому что ты рассказал мне о моих детях. Я не знал, что кто-то из них остался в живых.
"Эльфы из Хаганата,- догадался молодой лорд.- Ты хочешь забрать их сюда?"
– Не только их, но и остальных. Тех, которые сейчас далеко. Прошу тебя, помоги им вернуться…
"Помочь вернуться? Но как? Откуда?"
– Нить ведет куда-то на запад.
"Ванаан",- обреченно повесил голову Джай. Казалось, что все силы на свете сговорились специально для того, чтобы доставить его в эту проклятую страну. Идти туда все равно, что добровольно сунуть голову в пасть арктум.
Но юноша уже знал, что не сможет отказаться. И вовсе не из-за просьбы древнего леса. Артефакты на его руках, которые наверняка прикончат его стоит ему удалиться от хребта мира больше, чем на сотню шагов. Постоянные нападения убийц, из-за которых гибли его близкие. Угроза надвигающейся войны. Вот теперь еще потерянные эльфы. И где-то на заднем плане предсказание уличной гадалки. Слишком много фактов говоривших о том, что его дорога все равно однажды приведет в Ванаан. Но теперь у него был выбор: сделать это под конвоем или попробовать выиграть немного времени и сил.
– У тебя еще есть время,- отвечая на его мысли, произнес лес,- не нужно никуда спешить. А сейчас отдохни. Дитя, позаботься о нашем госте.
"Хорошо",- прозвучало в голове Джая и юный лес открыл для него тропу обратно к домику на дереве.
Там юноша провел больше декады. Он отдыхал, бродил по округе, лакомился фруктами, тренировался с деревянными мечами, которые лес вырастил специально для него. Но, не смотря на то, что особых занятий у него не было, скучать ему не приходилось. Все его время отнимал юный лес. Научившись разговаривать со своим гостем и немного осмелев, он сутки напролет забрасывал его вопросами. Причем, интересовало его буквально все: страны, в которых успел побывать Джай, люди которые там жили, их обычаи и быт. Иногда его вопросы были совсем детскими. Например, юноше приходилось объяснять ему, что такое семья. А уже через мгновение он начинал расспрашивать нюансы политических взаимоотношений между Империей и Лавиэном. Молодой лорд отвечал на все его расспросы. Единственное, о чем он не рассказывал молодому лесу, это о войне. Отмалчивался или переводил разговор на другую тему. Решив, что некоторые вещи лучше было не рассказывать детям, которые все новое стараются попробовать и испытать на себе. А юное дарование, с которым ему приходилось общаться всю последнюю декаду, пыталось воплотить в жизнь практически все, о чем он говорил.
За это время они уже раз двадцать переделывали дом. А когда юный лес научился создавать иллюзии, Джаю даже показалось, что он перенесся в детство. Когда мастер Риам с помощью таких же уроков рассказывал об устройстве мира своему маленькому ученику. Только теперь в роли учителя выступал он сам.
