– Гордиться? Да что ты понимаешь? Таких как я выращивают в питомниках, как рабов для развлечения знати. Такие рабы красивее, выносливее остальных. Они медленнее стареют, лучше переносят боль, а главное – физически не могут ослушаться хозяина. На рынках они идут нарасхват.
Девушку трясло, но она продолжала говорить, не давая себе остановиться. Так словно впервые в жизни могла по-настоящему выговориться.
– Мне было двенадцать, когда меня выставили на торги. Тогда я думала, что вырвалась из питомника, но оказалась что по эту сторону забора жизнь еще страшнее. Мне исполнилось двадцать два, когда злобная тварь – мой хозяин – наконец умерла. У него не осталось ни одного кровного родственника, и только поэтому мне удалось сбежать. Заклинание привязки не смогло определить нового хозяина. Но оно до сих пор здесь.
Рин обхватила свою шею, стараясь сорвать невидимую удавку.
– О какой гордости ты говоришь? У рабыни не может быть гордости. Но что ты можешь знать об этом?
– Я знаю,- тихо сказал Лар. И девушка замолчала. Несколько мгновений она напряженно всматривалась в его глаза. А потом опустила голову, уткнувшись лбом в покрывало и пряча непрошенные слезы.
– И откуда ты только взялся на мою голову?- простонала она.
– Ты сама выторговала меня у гномов за два камня, уже не помнишь?- хмыкнул Лар.
Он хотел погладить девушку по голове, но раненая рука не давала шевелиться.
– Надо было просить больше,- проворчала Рин.
Глубоко вздохнув, она подняла глаза на эльфа:
– Шрамы у тебя на спине… ты был в рабстве?
Лар ничего не ответил, даже не кивнул. Но его молчание было красноречивее слов. И Рин сама додумала все остальное.
– Тогда зачем ты здесь?- спросила она.
– Мне нужно попасть в столицу,- напомнил Лар.
– Там очень опасно. Даже с твоей магией тебя могут узнать…
– Я должен туда попасть,- ответил он. И по его упрямо поджавшимся губам девушка поняла, что эльф больше не ответит ни на один вопрос. Они снова стали только нанимателем и его проводником, словно и не было только что этого выматывающего душу разговора.
Рин поднялась на ноги и собралась уйти в соседнюю комнату, но Лар окликнул ее.
– Когда мы отправляемся?- спросил он.
– Исцеляющим заклинаниям нужно еще несколько часов. Отсюда мы уйдем, как только ты поднимешься на ноги – за теми тремя скоро придут. Переночуем в городе, а утром пройдем через портал.
Эльф согласно кивнул в ответ, и девушка ушла. Несколько мгновений Лар рассматривал потолок, размышляя, правильно ли он поступил, обидев лешеаль. Но потом выбросил эти мысли из головы и сосредоточился на главном – связь с лордом Джаем теперь стала сильнее. Совсем немного, и он сможет добраться до своей цели. А дальше… дальше придется действовать по обстоятельствам.
А в это время в столице Ванаана…
Не обращая внимания на шарахавшихся в разные стороны прохожих, Лаэль пустил коня галопом. И остальным пришлось поступить так же. Поэтому уже через несколько минут они влетели в ворота дворца. Маг бросил поводья в руки подбежавшего раба и направился к центральному входу. Нужно было поскорее отыскать его величество и, наконец, избавиться от мальчишки, он и так потратил на него слишком много времени.
Лаэль неслышно скользил по коридорам (еще одна черта, доставшаяся от матери-рабыни). Он никуда не спешил, но и нигде не задерживался, привычно выбирая нужную дорогу. Связь с его величеством вела его лучше любого маяка. Но, оказавшись перед массивной двустворчатой дверью, оббитой узорной кованой решеткой, маг замешкался. Этот зал он не любил. В отличие от правителя, который мог пропадать здесь часами. Для него это было особенное место, куда допускались только избранные.
Связующая нить указывала, что владыка был именно там. Поэтому, подавив тяжелый вздох, маг потянул на себя тяжелую створку и шагнул внутрь.
Лаэль бывал здесь не один раз, но зал до сих пор производил на него впечатление. Он был по-настоящему огромным. Здесь не было окон – их заменяли узкие отверстия, пропускавшие внутрь воздух. Но и эти щели были искусно затемнены. Зал освещали специальные светильники, расставленные у стен и подвешенные под потолком. Они давали желтоватый свет. Достаточно яркий, чтобы осветить все темные уголки. Но при этом едва заметно мерцали, создавая тревожную атмосферу. Из-за чего Лаэль каждый раз невольно начинал всматриваться в тени, танцевавшие на стенах, на полу и даже на потолке.
В этом зале не было мебели. Только несколько подставок из черного дерева, которые казались воплотившимися тенями этого мира полумрака. Зато все стены от пола и до потолка были увешаны оружием. Клинки всех мастей и размеров: прямые, изогнутые, длинные, короткие, легкие, тяжелые, рассчитанные на одну руку и на две. Кинжалы, швыряльные ножи, булавы, секиры, боевые топоры, серпы, копья, цепы, луки, арбалеты… все, чем можно убивать или быть убитым висело на этих стенах, тускло мерцая в неровном желтоватом свете и отбрасывая зловещие тени.
