На мгновение, Джаю показалось, что он попал в другой мир. Кстати, очень страшный мир, в котором на людей можно было надевать ошейники и водить их на поводках прямо по коридорам дворца. Но больше всего юношу поразило поведение слуг. В главном зале их было не меньше десятка. Но за все время, пока он дожидался Лаэля, ни один из них не взглянул в его сторону. Эти люди продолжали механически выполнять свою работу, не обращая внимания ни на пленника, ни на его конвоиров. Наверное, они продолжили бы ее выполнять, даже если бы через замок пронеслась дикая орда и от него остались одни стены. От возникшей в его воображении картины, юноша невольно вздрогнул. Впрочем, очень скоро он убедился, что действительность могла быть гораздо страшнее.
Вернулся Лаэль, но Джай не смотрел на мага. Все его внимание было сосредоточено на человеке, который шел чуть впереди него. Юноша пристально рассматривал правителя Ванаана, привычно отмечая детали.
Высокий мужчина с угольно-черными прямыми волосами, рассыпанными по плечам, одетый в простые темные брюки и темно-синюю рубашку. В распахнутом вороте можно было рассмотреть серебряную подвеску в виде звезды – наверняка артефакт. На правой руке – массивный перстень с гербом. У него не было никакого оружия. Но при этом незнакомей выглядел не просто устрашающим. Он был смертельно опасен – как ядовитая змея. Такой же стремительный, и такой же непредсказуемый.
Когда он вошел в зал все слуги и охранники согнулись в глубоких поклонах (хотя Джай не удивился бы, если бы все они упали на колени). Он сам остался стоять с гордо выпрямленной спиной. Но стоило ему встретиться взглядами с правителем Ванаана, как юноша невольно отшатнулся – и вся его выучка не помогла. Даже десяток Барусов не смогли бы произвести такое впечатление. На мгновение Джаю показалось, что на него посмотрела бездна. Та, в которой зажигались звезды и исчезали миры. И от этой бездны веяло безумием.
Юноша вспомнил рассказы Илара о правителе Ванаана. Рыжеволосый маг немногое смог о нем рассказать, а в то, что он рассказывал, было трудно поверить. Но теперь Джай убедился, что рыжеволосый ни разу ему не солгал. Правитель Ванаана действительно был сильнейшим магом на континенте (это было как-то связано с ритуалом, через который обязан был пройти каждый закончивший магическую академию ученик), и с каждым годом он становился еще сильнее. Наверное, со временем его могущество могло бы сравняться с могуществом творца. Но, глядя на него, Джай понимал, что этого никогда не произойдет.
Не смотря ни на что, правитель Ванаана оставался человеком. Его разум не был приспособлен к таким потокам сил. Уже сейчас в глазах его величества можно было рассмотреть искры разгоравшегося безумия, которое с каждым годом будет проявляться сильнее. И юноша застыл на месте, представив, что произойдет, когда настолько могущественный маг сойдет с ума.
Сам Джай ванаанца не заинтересовал. Он только бегло взглянул на пленника и велел Лаэлю "заняться всем остальным". Но юноша был этому даже рад. Сейчас ему меньше всего хотелось разговаривать с этим человеком. В коридоре он оказался едва ли не раньше собственного конвоя.
Молодой лорд уже ничего не понимал. Его столько раз пытались убить, потом захватили в плен, и все это только для того, чтобы правитель Ванаана бросил на него мимолетный взгляд? Он не задал ему ни одного вопроса и сразу же отослал. Причем не в тюремную камеру, как ожидал Джай. Его отвели в обычную комнату, накормили и даже позволили принять ванну. Так что если бы не стража у дверей, могло бы показаться, что он был гостем этого замка, а не пленником. И это все больше беспокоило Джая. Окажись он в тюремной камере, по крайней мере, знал бы чего ему дальше ожидать. Теперь же юноша мучился от неизвестности.
Ему так и не удалось разговорить никого из слуг. Те двое, которые приносили воду для ванны, демонстративно его не замечали. А служанка, приносившая еду, ответила испуганным взглядом и поспешила сбежать.
Из комнаты его, конечно же, никуда не выпускали, и кроме слуг к нему никто не приходил. Поэтому остаток дня юноша провел в гордом одиночестве, рассматривая кусок крепостной стены и часть двора, на которые открывался вид из его окна. Все что ему оставалось – это наблюдать за снующими по своим делам слугами, и прогуливавшими по стене стражниками. Хоть какое-то развлечение за пол дня.
Наблюдая за суетящимися внизу людьми, он не сразу обратил внимание на соседнюю башенку, которая тоже была хорошо видна из его окна. Но, ненароком взглянув на нее, он уже не смог отвести взгляд.
