Потому что в трактир зашел еще один посетитель, и уже через мгновение всех участников побоища разбросало в разные стороны магической волной. Повинуясь властному жесту, ванаанцы расступились. Джай смог подняться на ноги и отряхнуться. А спасенный им гном, пользуясь моментом, откатился на безопасное расстояние. На негодующий взгляд мага юноша только пожал плечами. Объяснять что-либо он не собирался. Тем более что благодаря тому же магу, разговаривать он не мог (артефакты исправно выполняли свою работу). А грозных взглядов он перестал бояться еще в детстве — сказывалось воспитание отца.
Вот только ванаанец был не тем человеком, кто стал бы терпеть открытое неповиновение. Тем более от собственного пленника. Невидимая тяжесть опустилась на плечи Джая, пригибая его к дощатому полу. А вслед за тяжестью пришла боль. Юноша невольно пошатнулся и прикусил губу, но продолжал упрямо смотреть прямо на мага. На тренировках его учили управлять собственным телом и своими ощущениями. Поэтому первые несколько мгновений ему удалось устоять. Вот только в отличие от учителей, ванаанец не собирался его щадить и усилил воздействие. От неожиданно скрутившей его боли юноша упал на колено и оперся руками об пол. Раздавшийся откуда-то сбоку судорожный вздох он уже не услышал. Как не увидел и того, что спасенный им гном попытался броситься к нему, но его удержал его старший товарищ, перехватив поперек груди. В отличие от молодого подгорника его спутник знал не только о том, что сделал маг, но и том, где обучали такому искусству. Знал и молился, чтобы проклятый ванаанец, занятый своими делами, забыл об их существовании.
Несколько минут магической пытки Джаю показались вечностью, и он прекрасно понимал, что это был далеко не предел страданий, которые может причинить ему маг одним усилием воли. Поэтому когда тот, наконец, отпустил его, юноша не стал напрашиваться на неприятности и злить ванаанца. Ему дали несколько минут на то, чтобы отдышаться. А потом пришлось подниматься на ноги плестись за магом прочь из трактира. О том, чтобы остаться в нем на ночь уже не могло быть и речи. Заночевали они прямо у дороги в двух часах езды от города.
А еще через несколько дней, добрались до подножия гор. Как они проезжали имперские посты, Джай не запомнил. Маг активировал артефакты, поэтому это время прошло для юноши, как в тумане. Очнулся он уже где-то в горах. Понять, где именно он оказался, было не возможно, Но юноша не особенно и старался. Дорога перед ними была одна, а это означало, что где-то там впереди находился перевал, а за ним Ванаан (другого не дано).
Беспокоиться по этому поводу, у молодого лорда уже не было сил. Из-за подавляющего действия артефактов он уже и сам не знал, где его собственные эмоции, а где навязанные магией. Даже довольно улыбающийся маг уже не раздражал его. Джаю было просто все равно. Хотелось только одного, чтобы это проклятое путешествие, наконец, закончилось.
Поэтому он и не заметил, что за ними началась слежка. Даже не обратил внимания на то, что ванаанцы стали беспокойно оглядываться по сторонам. А маг то и дело бормотал заклинания и недовольно хмурился (магический поиск в горах был затруднен, поэтому ему никак не удавалось найти наблюдателя). Слежка продолжалась несколько часов, но неизвестный так и не проявил себя.
Из-за того, что дорога постоянно поднималась в гору и то и дело петляла между скалами, лошади шли медленным шагом. А когда они добрались до плато и каменные стены, наконец, расступились, Джай вообще остановил коня. Он не ожидал, что Хребет мира окажется настолько красивым и «живым». Насмотревшись на южные горы, юноша думал, что и здесь он увидит только безжизненный камень. Каково же было его удивление, когда перед ним открылись покрытые зеленью склоны, по которым спускались волны кустарника и даже деревьев. Сверкающие серебряные ленты речушек, собирающихся в небольшие озерца, или сбегающие по уступам водопадами. Редкие обломки скал, пробивавшиеся через зеленый покров, казались драгоценными камнями, вставленными умелым мастером в живую оправу. И все это великолепие звенело, сверкало и переливалось на солнце. Так что казалось, что сами горные склоны дышат в такт дуновению ветра и разговаривают на своем неведомом языке. Но Джая поразила даже не красота открывшейся перед ним картины. А странное ощущение, что не только он смотрел на горы, но и они смотрели на него в ответ. Словно они были живым существом. Которое теперь настороженно присматривалось к незваным гостям, опасаясь привлечь их внимание, но в то же время, не умея справиться с собственным любопытством (даже странно, что такое впечатление производили тысячелетние великаны, одни из самых древних на континенте).
