— Ты ошибаешься, молодой человек. Узнал бы рано или поздно, и, возможно, при неприятных обстоятельствах. Знаешь, как бывает с магическими способностями, не выявленными заранее? Не знаешь, конечно. Так вот, далеко не всегда этот дар послушно ждет, пока его обнаружат. Зачастую он проявляет себя сам. Например, небольшим пожаром. Или большим землетрясением. Или, скажем, проклятьем, которое равно может лечь на недруга того, кто владеет силой, или на друга. Или на жену и ребенка. А может и на самого. — Он помолчал. — Думаю, тебе это не нужно.
Дик согласно покачал головой. Он рассматривал сой браслет, искрящийся, словно тот был унизан ясными камешками.
— Хорошо, допустим, мне это тоже нужно. Но ломать печать-то зачем? Я и так недостатка в силе не испытываю.
— К сожалению, это временно. Впрочем, как хочешь. Можешь подождать, пока магия, которая тебе доступна, иссякнет. И тогда приступать к делу. Гвальхир нагнулся над прикрытым деревянной крышкой люком в полу, откинул ее и полез внутрь, в погребок. Выглянул и поставил на пол большой горшок, потом второй.
— Будешь фасоль?… Помнишь наше давнее сравнение с оросительной системой? Так вот, ты являешься проводником, и тебя можно сравнить с дождем, который хоть немного, но наполняет каналы. Но Дождь ведь проливается над землей не по собственой воле. Понимаешь?
— Немного.
— Вот и хорошо… Так ты будешь фасоль?
— Ни за что… Так, получается, тебя нисколько не смущает, что я буду служить королю и, используя магию, помогать ему брать города?
— Помогай. Не так много ты без хорошей подготовки способен напомогать. Кроме того, Ричард, сын Генриха всегда отличался склонностью к магии, причем самой темной. Если он станет надеяться на тебя (а тебе, в отличие от него, ни к чему такие вещи, как, например, жертвоприношения), так будет лучше всем.
— Жертвоприношения? Разве король когда-нибудь совершал жертвоприношения?
— Осознанно, конечно, нет. Но гибель большого количества людей разом — то же жертвоприношение, если тот, кто все это совершает, забирает себе энергию. А король поступает именно так. Именно потому ему нравится воевать, хотя, наверное, он и сам не понимает этого.
Дик покачал головой. Горшок отправился в печь и скоро вернулся назад, распространяя вокруг приятный аромат горячего свежего мяса. Помогая себе ножом, корнуоллец извлек несколько кусков и разложил на лепешках. Гвальхир придвинул к себе одну.
— Благодарствую… Итак, тебе нужно будет добраться до Иерусалима, Скал там немного, и у моря, в одной из них должна быть пещера. Из тех, что невидны простому глазу.
— Вроде уэльской?
— Да. Так же. Только она видна не только при луне, но и в безлунные ночи. Впрочем, думаю, Трагерн сможет помочь тебе найти ее.
— Трагерн? Ты хочешь сказать, он отправится мной?
— Именно. Путешествие, сам говорил, школа жизни. Ты должен понимать: он сможет не только помешать, но и помочь. В конце концов, ты совершенно прав, собираясь в поход. В Англии тебе все равно не будет никакой жизни. Не так, так эдак Далхан Рэил доберется до тебя. Что же касается войны… Там, где идут бои и собирается много людей, настроенных на убийство, найти одного человека, даже если он обладает необычными способностями, практически невозможно. Надеюсь, Далхан не побеспокоит тебя на протяжении всего пути до Иерусалима.
— Все-таки я не понимаю, почему магические действа надо совершать в Иерусалиме? Ведь там древние корни нашей веры.
— А ты не слышал такое суждение: Иерусалим — центр мира? Совершенно верно, центр, и не только религиозного, но и магического. Ты все увидишь сам. — Гвальхир встал и принес большой кувшин. — Это сидр… Я постараюсь помогать тебе, хотя перемещаться на такое расстояние не удалось бы и иерофанту… это глава нашего круга… Но помощь может быть не только непосредственной. И, кстати, могу помочь с деньгами, если необходимо.
— Конечно необходимо! — молодой воин вскочил.
— Сиди-сиди. Здесь неподалеку, в лесу, зарыт один старый клад. Хозяин его давно скончался, мне золото ни к чему. Заберешь.
Скрипнула дверь, оба обернулись, но это был не Трагерн, а довольная, порозовевшая и переставшая мерзнуть Серпиана. Она отряхнулась за порогом, одернула платье, добралась до лавки и улеглась со всем удобством — подложила под голову одну из сумок, вынув из нее предварительно котелок. Прикрыла глаза и обернулась змеей. Заверещала и вспорхнула пристроившаяся было на подоконнике сойка.
— Не шали. — Старик погрозил Серпиане пальцем. Та не отреагировала. — Ну что, договорились?
— Я посмотрю на месте, — уклончиво ответил Дик, дожевывая кусок мяса. — Я ничего не могу заранее обещать.
— И не надо. Ты все захочешь сделать сам, в этом я не сомневаюсь.
Он доел мясо, встал, завернулся в плащ и, прихватив посох, ушел.
