— Тебе многое дано, — сказала она Дику. — Если бы ты решил остаться с нами…
— Боюсь, я не рожден для того, чтоб быть друидом, — ответил он.
— Боишься?
— В действительности нет. Даже не жалею. Мне хорошо на своем месте.
Хейзел снисходительно улыбнулась, уверенная в превосходстве собственного положения в мире, а также в том, что человеку стоит рождаться лишь затем, чтоб потом стать магом. Простые смертные ее глазах были безликой массой, копошащейся где-то внизу, призванной обеспечить, накормить и напоить того, кто способен творить чудеса. Она считала что мир, где магов ненавидят и боятся, а не почитают и наделяют властью, более чем несовершенен, и его надлежит изменить. Мастерам она не признавалась, но на деле училась лишь для того, чтоб затем заняться пресловутым изменением, учителя об этом догадывались, и потому ей предстояло еще долго находиться в статусе ученицы.
— Зачем же ты учишься магии? — спросила девушка.
— Чтоб уметь использовать свои возможности в бою.
— Тогда тебе следовало бы опробовать все это в настоящей схватке. Например, с Маддоком. Он неплохо владеет мечом.
Молодой Ричард заинтересовался сказанным и в тот же вечер предложил кузнецу схватиться. У Маддока были широкие плечи молотобойца и сильные ладони, способные разогнуть подкову. Он был быстр и гибок, как хороший боец, и, конечно, неплохо владел оружием, которое ковал, — мечи он опробовал сам, непременно каждый. Предложение корнуоллца выслушал удивленно, потому как речь шла не об обычном поединке, а о схватке на мечах с использованием магии, причем любой, какая придет на ум сражающимся и, конечно, такой, которая не запрещена к использованию в Керлине. Подумал немного… и согласился.
Смотреть необычное зрелище сбежались все ученики, по молодости еще тяготеющие к разного рода зрелищам, подошли и многие из учителей, которые обычно скрывают такую же тягу в глубине души — лишь бы не разглядели ученики. Маддок выбрал среди своих клинков самый удобный для себя и разрешил Дику пользоваться мечом лорда Мейдаля, объяснив, что в магии искушен куда более, чем молодой воин, и это все искупит. Гвальхир вызвался контролировать поединок, чтобы со сражающимися ничего серьезного не произошло. Он окутался голубоватым туманом, серовато-стальной оттенок которого напоминал блеск клинка, затем свечение исчезло, но никто теперь не сомневался, что он — на страже.
Дик, переживший в своей жизни множество боев, привычно и предусмотрительно не стал атаковать первым. Он крутился вокруг Маддока и следил, как именно тот двигается, к чему привык и насколько быстра его реакция. Кузнец был явно сильнее и — что можно было предположить — гораздо опытней своего девятнадцатилетнего противника. И, конечно, лучше него владел магией. Но в руках корнуоллца был магический меч, а за спиной — привычка никогда не отступать.
Первое заклинание было прозрачным по своей цели — обездвижить, и так же просто удалось Дику отбить его мечом. Клинок даже не вспыхнул, как случалось, когда он в одно мгновением впитывал большую силу, выцеженную из сильного и смертоносного чужого заклятья. Он парировал удары кузнеца с большой уверенностью, но, когда огненное кольцо, метнувшееся к нему с гарды меча Маддока, удалось отразить только в самый последний момент, понял, что от противника лучше держаться подальше. Ричард отскочил, парируя прямой укол, увернулся от свистнувшего призрачно-серого диска, обдавшего его холодком, и швырнул в ответ разработанное самым последним заклинание. Оно было несложным, но имело небольшую особенность — летело не куда придется, а в намеченную взглядом жертву.
Кузнец спалил это заклинание одной невинной на первый взгляд вспышкой, при этом не забыв отразить выпад противника, и молодой воин понял, сколько Маддок хорош как соперник в поединке. Его реакция была великолепна.
А потом в сторону Дика ринулась целая туча стальных игл, почему-то зеленых, их размер корнуоллец не смог бы определить, даже если бы имел на это время — так быстро они летели. Ричард завертел мечом, вокруг него образовался серый, едва различимый для глаза вихрь стали, который с удовольствием, передавшимся даже его хозяину, отшиб все иглы до единой. Дик завертелся и сам, попытался ударить, звон и скрежет металла оглушили его, отдача — отбросила назад. Он удержался на ногах, но с трудом и дальше принужден был только отбиваться. Предварительное примеривание и знакомство остались позади — шел настоящий, серьезный бой, и в нем корнуоллец оказался в невыгодном положении. Но и сдаваться не привык. Маддок швырял заклинание за заклинанием, и Дик за пять минут познакомился с арсеналом куда большим, чем ему могли предложить друидические книги… впрочем, они и не были предназначены для того, чтоб учить адептов боевым искусствам, они преследовали иные цели. Друиды редко учились драться и редко дрались, но опытные, старые друиды, конечно, умели все. И, сражаясь с кузнецом, молодой воин убедился, что его противник очень опытен и не так молод, как можно решить по его внешнему виду.
