Гасконец, не обращая внимания на свистевшие со всех сторон ядра, рушившие городские здания, нашел в конце концов своих приятелей, которые в ожидании решения четырех вождей флибустьеров сидели на краешке оборонительного рва и преспокойнейшим образом осушали большую бутыль вина, обнаруженную ими в развалинах какого-то дома.
— Как! — возмутился дон Баррехо. — Вы пьете без меня?
— Ну, я-то думал, что вы уже растянулись в каком-нибудь погребке и трескаете аликанте, — оправдывался Мендоса. — Неужели вы еще ни одного не нашли?
— Это слишком опасно под градом бомб, которыми осыпает нас артиллерия маркиза де Монтелимара. Подождите, пока все закончится.
— Если закончится, — усомнился фламандец.
— А мы-то на что? — взревел гасконец, оторвавшись от долгого поцелуя, которым он приласкал горлышко бутыли. — Вояки мы или нет? Заставить замолчать эти бронзовые штучки можем только мы, поскольку вожди затрудняются принять решение.
— О чем вы, дон Баррехо? — спросил Мендоса.
— О том, что такую троицу, как мы, какой-то форт сдержать не может. Черт побери!.. Да разве мы не отчаянные буяны? Разве я согласился стать флибустьером только для того, чтобы курить сигары и совершать прогулки по морям и лесам?
— У нашего приятеля родилась какая-то грандиозная идея, — сказал фламандец, который каждый артиллерийский выстрел запивал большим глотком жидкости, заключенной в бутыли.
— Она великолепна, друзья, — пояснил гасконец. — Предлагаю вам взорвать форт.
— Вместе с собой? — спросил Мендоса.
— Что ты, дружище!.. Я не испытываю еще желания получить паспорт на тот свет.
— Объясните-ка поподробнее, дон Баррехо, — сказал Мендоса.
— Объясняю: раз форт не сдается, мы его взорвем.
— Весь разом?
— На это я не претендую. Хватит и одного угла.
— И из этого угла мы бросимся в атаку, — сказал фламандец.
— Прекрасно, дон Эрколе, — похвалил его гасконец.
— Когда мы устроим салют? — спросил Мендоса.
— Нынешним вечером, когда мы, надеюсь, станем любимцами хорошенького урагана. На горизонте я вижу плотные облака; видимо, пойдет ужасный ливень.
— А где взять порох? — озаботился Мендоса.
— Вот кто его даст, — ответил гасконец.
Вдоль края рва к ним приближался человек, спокойно насвистывая какой-то мотив, хотя вокруг падало немало ядер. Это был Равено де Люсан.
Увидев троицу, потягивающую из бутыли, он остановился:
— Так-то вы сражаетесь?
— Сеньор де Люсан, — сказал гасконец, — мы ищем на дне этой бутыли решение большой проблемы.
— Какой же?
— Каким образом отдать вам эту крепость?
Француз внимательно посмотрел на говорившего, а потом, засмеявшись, сказал:
— А, это вы, знаменитый гасконец!.. Я-то думал, что вот-вот увижу вас на бастионах крепости.
— Не так скоро, сеньор мой, — ответил немного задетый дон Баррехо. — Я же не говорил вам, что крепость капитулирует через десять минут. Откуда вы?
— Из Турени.
— А я из Гаскони. Это как раз те две провинции, что рождают самых храбрых солдат.
— Не возражаю, сеньор…
— Для вас — Гастон де Люсак, для прочих — дон Баррехо.
— Гасконский дворянин! — воскликнул немного удивленный Равено и протянул руку.
— Вы же знаете, что на берегах Бискайского залива — изобилие голубой крови, — ответил авантюрист. — Можем мы предложить вам глоток вина?
— Хорошее вино никогда не повредит, а всем известно, что гасконцы всегда пьют превосходное.
Он взял бутыль, поданную доном Баррехо, и сделал несколько глотков.
— А теперь, сеньор де Равено, вы должны передать в наше распоряжение две бочки пороха, — сказал гасконец.
— Для какой цели?
— А разве я вам не сказал? Сегодня вечером мы хотим взорвать по крайней мере часть этой крепости.
— Вы сошли с ума!..
— Ни в коей мере, сеньор Равено, — сказал Мендоса. — Мы уже провернули три хорошеньких дельца.
— И уверяю вас, что завтра маркиз будет в руках графа ди Вентимилья. Вы же знаете, как он нужен графу.
— Вы храбрые люди, — сказал тюреньский дворянин. — На закате, если крепость к тому времени не падет, вы получите две бочки пороха. До скорой встречи, господин де Люсак, и помните, что ядра не щадят даже гасконцев, уверяю вас.
Сказав это, француз удалился, а трое приятелей продолжали пьянку, совершенно не интересуясь сражением, кипевшим в центре города.
В то время как большая часть корсаров, набранных в основном среди бывших буканьеров, управлялась с гарнизоном форта, прочие занялись грабежом, прогнав из города жителей и не желая брать пленников, которые могли причинить серьезные неудобства.
Однако они были сильно разочарованы, потому что горожане, узнав о приближении такой оравы разбойников, имели время закопать большую часть своих ценностей.
Целый день не переставали грохотать пушки, рушились дома, подвергались серьезному испытанию упорство и мастерство буканьеров.
Маркиз де Монтелимар, возможно, знавший о присутствии среди флибустьеров сына Красного корсара, стойко защищался; его не заботили ответы на постоянные предложения сложить оружие.
Тем не менее угроза Гронье перерезать весь гарнизон, если флибустьерам удастся завладеть крепостью, потрясла его.
