— Что вы теперь от меня хотите? — повторил свой вопрос маркиз, скрещивая на груди руки. — Знаю, что вы меня ищете.
— Не время и не место здесь говорить об этом, — ответил граф.
— Предпочитаете мой кабинет?
— Готов последовать за вами.
К графу приблизился Гронье:
— Не доверяйте этим людям.
— Я дворянин, — гордо возразил маркиз.
— И потом: мы пойдем с графом, — сказал гасконец.
— Сеньор Гронье, — сказал граф, — займитесь пленниками и грабежами, берите столько, сколько посчитаете нужным.
— Как хотите, граф, — обиделся флибустьер.
— Я к вашим услугам, маркиз, — сказал сеньор ди Вентимилья.
Испанский дворянин печально улыбнулся, потом, следуя за солдатом с фонарем, вошел в замок; за ним прошли сын Красного корсара и три авантюриста, тогда как прочие корсары укрылись в казематах вместе со своими пленниками, ожидая окончания ливня.
Маркиз прошел по нескольким переходам, заставленным бочками с порохом и пирамидами ядер, потом открыл одну из дверей и сказал:
— Входите, граф, вам здесь нечего бояться.
Сеньор ди Вентимилья немедля принял приглашение, хотя подобная любезность со стороны злейшего врага, безусловно, вынужденная, потому как могла быть порождена заботой о собственной жизни, насторожила подозрительного гасконца, а также Мендосу.
Кабинет маркиза представлял собой комнату, обставленную без претензий и освещенную двумя канделябрами, которые находились над огромным письменными столом, покрытым зеленой тканью и ворохом карт.
Маркиз де Монтелимар указал графу на стул, сам разместился напротив него и заговорил:
— Теперь рассказывайте, чего вы от меня хотите. Вы искали меня в Пуэбло-Вьехо, может быть, даже и в Сан-Доминго и вот пленили в Новой Гранаде. Так что же вам нужно?
— Порасспросить вас прежде всего, чиста ли передо мной ваша совесть, — ответил сеньор ди Вентимилья.
Маркиз слегка прикрыл глаза и после короткого молчания произнес:
— Ваш вопрос меня немного удивляет.
— А! — вырвалось у графа. — Тогда скажите, кто был пятнадцать лет назад губернатором Маракайбо?
— Я, — ответил маркиз.
— Так, значит, это вы приказали повесить моего отца! — неожиданно взорвался граф.
— Не буду отрицать.
— Вы знали, что он дворянин.
— Да.
— Что он сражался не ради выгоды, потому что у рода Вентимилья было все: и земли, и дворцы, почти такие же, какими владеют герцоги Савойи.
— Знаю, что этот род очень богат.
— Вам известно, по какой причине мой отец и его братья, Зеленый корсар и Черный корсар, объявились в Америке?
— Мне говорили: чтобы отомстить герцогу Ван Гульду, — по-прежнему спокойно ответил маркиз.
— Вы знаете, что сделал этот герцог?
— Похоже, что нет; Центральная Америка слишком далека от Европы, и многие сведения теряются при переходе Атлантики.
Граф поднялся, охваченный порывом сильнейшего волнения:
— Франция и Пьемонт вели войну с Испанией на каналах Голландии и на Шельде. Командиром итальянцев был фламандец. Его звали Ван Гульд.
— Я слышал об этом, — сказал маркиз, — но очень поверхностно.
— Графов ди Вентимилья было четыре брата; все они считались хорошими военачальниками и пользовались полным доверием герцогов Савойских. Запершись в крепости с двумя полками, они успешно ее защищали. Но однажды ночью враг вошел в крепостные ворота, открытые предателем, соблазнившимся огромной суммой денег. Старший Вентимилья погиб, а точнее, был предательски убит наемником герцога, когда пытался организовать сопротивление. Это именно Ван Гульд продался врагу, чтобы стать, гораздо позднее, губернатором одной из самых богатых испанских колоний в Мексиканском заливе.
— Кое-что я припоминаю, — прервал его маркиз де Монтелимар. — Три графа ди Вентимилья пересекли, в свой черед, Атлантический океан, замыслив убить предателя; под прозвищами Красного, Зеленого и Черного корсаров, при помощи Франсуа л’Олоне, Ван Хорна, Лорана, Граммона и других известных флибустьеров, они разрушали наши колонии, предавали огню и мечу все наши приморские города на берегах Мексиканского залива.
— И испанцы повесили моего отца, не так ли?
Маркиз смертельно побледнел и, не совладав с собой, содрогнулся.
— Это правда? — повторил граф.
— Не могу отрицать.
— Если бы вашего отца повесили, а вам бы удалось в один прекрасный день заполучить в свои руки того, кто произнес ужасный приговор, что бы вы сделали?
— Мой отец был испанским грандом, а не флибустьером, — ответил маркиз де Монтелимар.
— И мой не был морским разбойником! — взорвался граф. — Ди Вентимилья не положили в Америке в карман ни одного дублона, ни одного пиастра.
— Зато ими набивали карманы сопровождавшие их флибустьеры, — жестко парировал маркиз. — Для нас ваш отец был всего лишь опаснейшим корсаром, опустошавшим наши колонии и разрушавшим наши города. Мы имели полное право казнить его.
— Как обычного бандита, не так ли? — с издевкой спросил граф.
Маркиз не ответил.
Сеньор ди Вентимилья сделал три-четыре шага вдоль письменного стола, потом внезапно остановился перед экс-губернатором Маракайбо, беспокойно следившим за его движениями, и сказал:
