— Ладно, об этом деле мы поговорим позднее, сеньор маркиз. Я стремился захватить вас совсем по другой причине.
— Говорите.
— Мой отец еще до приезда в Америку овдовел. Здесь он женился на дочери Ары, великого касика Дарьена, которая родила ему дочь. Когда мой отец, оставшись вдовцом во второй раз, был захвачен вашими соотечественниками и привезен в Маракайбо, при нем была эта девочка. Что с ней сталось? Вы должны знать об этом.
— Я!..
— Э, сеньор маркиз, не пытайтесь обмануть меня. Эту маленькую метиску, мою сестру, забрали вы. Я это знаю. В Пуэбло-Вьехо, впрочем, это известие мне подтвердили, а ваш секретарь, кабальеро де Баркисимето, прижатый к стенке, не смог этого отрицать.
— Значит, мой секретарь в ваших руках? — вскрикнул маркиз.
— Был, но поскольку он мне стал совершенно бесполезен, я его отпустил. Пленники быстро надоедают.
— И он выдал секрет!..
— Сказать или умереть, сеньор маркиз, — объяснил граф. — Поставленный перед такой дилеммой, он предпочел открыть рот.
Маркиз гневно стукнул кулаком и стремительно поднялся, бросив на сына Красного корсара свирепый взгляд.
— Ну, и что вы хотите? — процедил он сквозь зубы.
— Сестру.
— И за ней вы приехали в Америку?
— Да.
— А если я откажусь вам ее возвращать?
— Черт возьми! — закричал граф. — Я не стану церемониться с человеком, приговорившим моего отца к смерти на виселице!..
— Вашей сестры здесь нет.
— Ее здесь нет?
— Нет.
— Значит, вы ее отослали, куда же?
— В Панаму.
— Тысяча чертей! — разъярился граф.
— Здесь ее могла подстерегать опасность.
— Так вы знали, что я ищу ее?
— Я узнал, что большая группа флибустьеров приближается к городу. И испугался, что при штурме девушку могут убить. А потому поторопился отправить ее в Панаму.
— Почему такая забота о дочке флибустьера?
— Я воспитывал ее как собственную дочь, — ответил маркиз. — Что бы там кто ни говорил, но в моем доме с вашей сестрой всегда обращались как с благородной девушкой, хотя и метиской, а не как с рабыней.
— В самом деле, мне об этом говорили. А теперь?
— Она ждет вас, сеньор ди Вентимилья, ждет, чтобы вы пришли и забрали ее.
— В Панаме? Изволите шутить, маркиз? Времена Моргана прошли, и сегодня никто, даже мой дядя Черный корсар, если бы был жив, не осмелится на подобное предприятие.
Ироническая улыбка тронула губы маркиза де Монтелимар.
— Не знаю уж, что и делать, сеньор граф.
— Кому вы ее доверили?
— Дону Хуану де Сасебо, моему другу и советнику вице-короля.
— Мне сообщили, что прежде за ней присматривал некий майораль.
— Да, когда она была маленькой. Теперь ей исполнилось пятнадцать лет, и она должна посещать только семьи видных людей.
— Стало быть, я ни в коем случае не доберусь до нее?
— Только если мы с вами отправимся в Панаму, потому что я строго наказал дону Хуану: ни в коем случае не доверять ее кому бы то ни было.
— Вы были исключительно предусмотрительны.
— Я ведь уже считаю ее своей дочерью, сеньор граф.
— Но я без нее не оставлю Америку, — сказал сеньор ди Вентимилья. — Она — моя сестра.
— Никто у вас вашего права не отбирает. Только я боюсь, сеньор граф, — сказал маркиз с той же иронической интонацией, — что воздух в Панаме вам не слишком подойдет.
— Увидим, а пока вы остаетесь моим пленником.
— Пленников можно выкупить; назначьте цену.
— Человек из рода Вентимилья не нуждается ни в пятидесяти, ни в ста тысячах пиастров, сеньор де Монтелимар. За ваше освобождение я не назначу никакой цены.
Потом граф обратился к троим авантюристам, присутствовавшим при беседе, неподвижным и немым, словно статуи, со шпагами в руках, готовым к любой неожиданности:
— Доверяю этого господина вам; он будет постоянно находиться под вашим наблюдением.
Он едва коснулся полей своей фетровой шляпы, вышел из комнаты и быстро спустился по ступенькам замковой лестницы.
Начинало светать, а ливень прекращался. Площадки форта были усыпаны флибустьерами, забивавшими дула орудий и засыпавшими в мешки порох, поскольку нуждались в этом продукте всегда.
Тасли, Гронье и Равено де Люсан седели на балюстраде, курили и мирно беседовали.
При появлении графа все встали.
— Итак, сеньор граф? — спросил де Люсан не без некоторого волнения.
— Еще одна карта плохо разыграна, — ответил сеньор ди Вентимилья. — Акулу-то я поймал, а вот жавороночка схватить не смог.
— Ваша сестра?
— Ее здесь больше нет.
— Клянусь всеми виноградными лозами Турени! — вскрикнул француз. — Не демон ли этот маркиз, постоянно угадывающий ваши планы?
— Похоже, — ответил граф.
— Где же мы поймаем жаворонка?
— В Панаме, если вообще хотим поймать.
— Серьезное дело, — нахмурившись, сказал Гронье. — Панама — это вам не Пуэбло-Вьехо и не Новая Гранада. Если бы нас было с тысячу человек, ну, тогда дело было бы нетрудным. Но с силами, находящимися в нашем распоряжении, ни один флибустьер, и даже Морган, не осмелился бы на подобное дело.
