Как несчастный Николай II. Который в решающий момент бросил всё: фронт, страну… и кинулся в Царское Село спасать семью. В результате погибли все: и страна, и семья, и он сам. Все! Жизнь — очень жестокая штука. И она не терпит сантиментов. Ты собираешься переступить через миллионы?.. Начни с собственной дочери!
Вот была главная, истинная причина поступков Паутова. Их подоплёка, скрытая пружина, подлинный мотив, движущая сила. А все эти логические объяснения он уже потом с ходу напридумывал. Чтобы хоть как-то перед Женей оправдаться.
Все-таки я еще чувствую потребность оправдываться, — безнадежно подумал Паутов, — и то хорошо!.. Со временем, наверное, исчезнет и это. Бог никогда ни перед кем не оправдывается. Хайль Гитлер! Да здравствует Цезарь! Виват! Людовик XIV: «"Надлежит"!.. Мне "надлежит"!..»
На душе у Паутова было невероятно, бесконечно тяжело. Он был сильно привязан к своей дочери, очень любил ее. Больше всех на свете! Это был у него, по сути, единственный близкий человек. Единственное, что у него в жизни оставалось!
Но… если бы тот разговор повторился еще раз, он повел бы себя точно так же. Совершенно точно так же! Он не мог заставить себя уступить. Не мог — и всё! Это было выше его сил. Это было для него абсолютно невозможно. Аб-со-лют-но!
До двенадцати ничего не произошло. Саша не вернулась. Около часу ночи, когда окончательно стало ясно, что случилось что-то страшное, Женя встала и, не говоря ни слова, молча собралась и уехала. На неуверенное предложение Паутова остаться («Куда ты едешь на ночь глядя?!..») она никак не отреагировала и не обратила ни малейшего внимания. С Паутовым она вообще больше не разговаривала и даже как будто его не замечала. Он словно перестал для нее существовать
В эту ночь Паутов спал плохо. Ему снились какие-то кошмары.
Вот они с Женей десять лет назад, еще молодые, веселые и беззаботные; вот смеющаяся Женя протягивает ему маленькую Сашу, он бережно берет ее на руки и вдруг видит, что это целлофановый пакет с головой десятилетней девочки! — «на конструктор», как выразился тот… по телефону… — и эта голова вдруг открывает глаза, смотрит на Паутова и жалобно говорит:
− Папочка, я боюсь! Ты же обещал меня забрать! Ты же обещал!!
Паутов в ужасе на нее глядит, а Женя обличающе тычет в него пальцем и кричит, кричит:
− Это ты убил ее!! Ты, ты, ты! Будь ты проклят!.. про-оклят!!.. про-о-оклят!!!..
Паутов проснулся весь в холодном поту от треньканья телефона.
— Да! — хриплым со сна голосом буркнул он в трубку. Картины сна еще живо стояли у него перед глазами. — Слушаю.
— Сергей Кондратьевич!.. — похоронный тон управляющего не сулил ничего хорошего.
— Да, — повторил Паутов, медленно просыпаясь.
— Э-э… Сергей Кондратьевич… Мне только что звонил Петр Леонидович… — управляющий замялся.
Паутов похолодел. Господи!.. Нет!!! Неужели!!??.. Дальше он не решался думать.
— Ну, что там?.. — боясь услышать самое ужасное, замирая, спросил он.
— Евгения Андреевна ночью покончила с собой. Отравилась газом.
— Как «покончила с собой»?! — даже не понял сначала Паутов.
— Да… Петру Леонидовичу утром из отделения местного позвонили, чтобы он срочно подъехал… И он сразу же туда выехал. Он сейчас у нее на квартире находится.
— Так… — медленно сказал Паутов. — Она… мертва?
— Да, — управляющий помолчал. — Она… записку оставила. Петр Леонидович ее забрал на всякий случай. Ну, решил, в общем, этот вопрос. Вам ее привезти?
— Он тебе ее читал? — поинтересовался Паутов.
— Да… — управляющий явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Ну, и что там написано? — бесстрастно спросил Паутов.
— «Будь ты проклят!» — услышал он дрожащий голос управляющего.
— Всё?
— Да… всё…
— Хорошо. Записку передай мне с курьером, только запечатай ее в конверт какой-нибудь…
— Хорошо! — поспешно сказал управляющий.
— Разберитесь там с местным отделением, чтобы меня это никак не коснулось, — продолжил Паутов. — И все вопросы по похоронам решите. Чтобы всё как надо было сделано. Деньги не жалейте. Сколько надо, столько и тратьте. Проследи лично, чтобы всё было нормально. С матерью ее свяжись — помощь если какая, там, нужна… В общем, займись этим всем.
— Я всё понял, Сергей Кондратьевич!
— По поводу дочери… ничего пока?.. Не объявлялся никто?
— Нет пока.
— Ладно, давай. Звони, если что. Ты на связи?
— Да, конечно.
— Хорошо. В офисе всё нормально?
— Да, нормально. Небольшой сброс, как обычно по четвергам.
— Много народу?
— Ну, с утра много было, но к обеду, я думаю, рассосётся всё.
— Что с деньгами?
— Денег у нас много. Почти десять комнат.
— Откуда столько? — вяло удивился Паутов. — Вчера же только восемь, вроде, было?..
— Из городов подвезли, — с готовностью пояснил управляющий. — Вечером вчера и сегодня с утра.
— Ладно, хорошо, держи меня в курсе. Если по Саше какие новости будут — звони сразу же!
— Да-да, конечно!
— Ну, всё. Давай.
