Сын Люцифера полностью

— Вот жизнь! — сокрушенно покачал головой водитель. — И у меня есть… Сволочи!! — неизвестно к чему ожесточённо добавил он и резко прибавил газа.

Через три месяца после исчезновения Паутова государство выпустило ГКО — государственные краткосрочные облигации. Фактически это была та же схема Паутова, только слегка лишь подретушированная и видоизмененная. Чтобы сходство не слишком уж бросалось в глаза.

Идеи Паутова оказались очень живучими. Государство приступило к строительству своей собственной пирамиды.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Разве тот человек поступил неправильно? Написано же: «Возлюби ближнего своего».

И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:

— «Ближнего»! Только ближнего! Семью, друзей… Но не всех же подряд!

И опять спросил у Люцифера Его Сын, весьма удивленный:

— А разве под «ближними» не подразумеваются именно все?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Тогда почему же в остальных заповедях говорится просто: не убий! не укради! Там, где речь идет именно о всех?

И ничего не ответил тогда на это и задумался Сын Люцифера.

И настал двадцать четвертый день.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— У Христа никогда не было возлюбленной. А у Меня? Смогу ли Я полюбить обычную, земную женщину?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Да. Если захочешь.

Она (нежно): Что с тобой, любимый? Ты сегодня какой-то не такой…

Он (сумрачно): Да… (решительно): Нам надо расстаться!

Она (пораженно): Расстаться?!.. Но почему?.. Что случилось?..

Он (тоскливо): Я не могу больше оставаться здесь. Я должен вернуться.

Она (так же пораженно): Вернуться?.. Но куда?.. Зачем?..

Он (страдая): Я не могу тебе этого объяснить…

Она (с мучительной, жалкой улыбкой опускаясь в кресло): Да… Что ж… Если должен, то конечно… Что ж…

Он (с тревогой бросаясь к ней): Что с тобой, солнышко моё?! Тебе плохо?

Она (с той же жалкой улыбкой): Нет-нет, что ты, милый. Просто голова немножко закружилась. Сейчас всё пройдет. Не обращай внимания.

Он (после мгновенного колебания, решившись): Я… Я смотрю на тебя сейчас, звездочка моя, солнышко моё, и сердце рвется у меня на части от любви и нежности! Рвется как паутинка, как папиросная бумага. Как тоненький-тоненький, тончайший листик ослепительно-белой бумаги. И эти белые, белые клочки его медленно-медленно, как снег зимой, падают мне на душу. Но не тают там, потому что душа у меня холодна как лед. И не растопит ее ничто! Даже любовь! Даже такая горячая, пламенная, яркая и чистая как твоя, солнышко моё ненаглядное, счастье мое единственное, радость моя.

Я люблю тебя, люблю! Люблю больше всего на свете! Больше жизни. Больше себя самого! О, если б я мог!.. Я бы отдал не колеблясь эту постылую жизнь всего только за одно мгновенье!.. Лишь бы не уходить сейчас, лишь бы остаться с тобой навсегда, навек!

Но я не могу. Я не человек, любимая. Я… я демон. Падший! Я пришел из бездны, и я должен сейчас уйти туда. Вернуться. Время мое на земле истекает.

Нет-нет, не перебивай меня! не говори ничего, пожалуйста! Пожалуйста, не говори!.. Закрой просто глаза… закрой… закрой… и слушай меня… слушай… слушай… слушай… Сейчас я поцелую тебя последний раз… вот так… и ты тихо уснёшь и навсегда забудешь все. Забудешь меня и забудешь нашу любовь.

Ты никогда больше не вспомнишь обо мне, потом, когда проснешься. О наших днях и наших ночах. А нам ведь было хорошо вдвоем, правда, любимая?.. Но всё это сейчас навсегда минет, канет, исчезнет, сотрется у тебя из памяти, как будто никогда ничего и не было. Так лучше.

И ты проживешь еще долгую, счастливую жизнь. Ты выйдешь замуж и полюбишь своего мужа. У тебя будут прекрасные дети и чудесные внуки. Всё у тебя будет хорошо. Я позабочусь об этом, любимая, обещаю!

Но меня ты больше никогда не увидишь. Прощай же!

(Поколебавшись ещё мгновение, вкладывает в руку спящей девушки какой-то предмет): И пусть этот амулет хранит тебя! Пусть он принесет тебе счастье! Прощай!

(Еще раз целует ее и исчезает.)