И он, оцепенев, смотрел. Смотрел, как его жена, его любимая Вероника, тщательно, любовно вылизывает, нежно ласкает… целует… Кольке Ярошу! преданно заглядывая при этом ему в глаза. Никакому там не мифическому, а совершенно живому и реальному Кольке Ярошу! Как потом Колька, спокойно, по-хозяйски отстранив ее (ладно, хватит, мол!), ложится к ней в постель, лаская, раздевает ее и начинает… сначала так!.. потом так… Потом еще и… Как его жена стонет и изнемогает в непереносимой сладострастной истоме, визжит, рычит и кричит от наслаждения, как ей нравится всё это! нравится!!..
И всё это длилось и длилось. Длилось и длилось. Бесконечно. Милорадов смотрел. Наконец всё кончилось. Последние полувздохи-полувсхлипы, и в комнате распространился резкий запах спермы.
Колька встал, наклонился, небрежно потрепал жену Милорадова по щеке и неторопливо вышел, прихватив по ходу свою одежду.
Жена Милорадова в сладостном изнеможении откинулась на подушку, глядя в потолок и мечтательно улыбаясь. Ей явно было хорошо! Очень хорошо!
— Это же не по-настоящему всё! — с деревянной усмешкой выдавил из себя Милорадов, с мольбой в то же время глядя на мужчину. — Это мираж!
Мужчина, ничего не отвечая, лишь лениво пожал плечами и указал глазами в сторону кровати.
Милорадов опять посмотрел на жену. Та вдруг зашевелилась и слегка приподняла голову, недоверчиво глядя на дверь. Дверь снова распахнулась. Вошел еще один их общий знакомый. Жена откинулась на подушку, расхохоталась и весело захлопала в ладоши.
Милорадов стиснул зубы.
— Хватит? — заботливо поинтересовался мужчина, сочувственно на него глядя.
Это не по-настоящему!.. Это не по-настоящему!.. — твердил и твердил про себя Милорадов. — Это мираж!
Новый мираж был почти точной копией первого. Лишь с некоторыми незначительными отклонениями чисто индивидуального характера. Указывающими на несколько специфические вкусы нового партнера. Веронике, впрочем, это, кажется, даже понравилось. Ей, похоже, вообще всё нравилось. И чем больше, тем лучше! И чем изощреннее.
Нравилось, когда партнеров стало вдвое, потом трое… Всё нравилось! Милорадов никогда и не подозревал за своей женой таких выдающихся талантов.
Как я теперь с ней жить буду!? — с ужасом думал он, наблюдая все эти немыслимые сцены. — После всего этого? Я же не забуду теперь это никогда! Не смогу просто, даже если захочу. "Мираж"! Какой же это мираж, если я всё это воочию вижу?.. Да и мираж ли это? С чего я это вообще взял? Никто мне этого не говорил! Это я сам себе напридумывал, просто для самоуспокоения. Может, это реальность, самая, что ни на есть, настоящая!..
Последняя троица наконец вышла. Вероника лежала совершенно обессиленная, лицо ее и грудь были все залиты спермой. Запах спермы вообще стоял в комнате совершенно непереносимый! Наконец она встала, кое-как добрела, пошатываясь, до шкафа, достала полотенце, насухо вытерлась им и снова рухнула на кровать. На лице ее блуждала совершенно счастливая улыбка.
Всё? — Милорадов тяжело посмотрел на своего страшного соседа.
Тот опять усмехнулся и чуть заметно пожал плечом.
Милорадов сглотнул и снова перевел взгляд на дверь.
Ну, теперь-то что?! Четверо?.. Пятеро?.. Десятеро?!
Дверь осторожно приоткрылась. Милорадов протер глаза. На пороге стоял его отец. Вероника радостно всплеснула руками. К ней явно вернулись силы.
— А ведь потом может быть и Ваша мать, негромко проговорил мужчина, участливо глядя на Милорадова. — И Ваш сын…
— Хватит! — хрипло произнес Милорадов и закрыл лицо руками. — Хватит.
Когда он их снова отнял, в комнате уже никого не было. Лишь на постели неподвижно лежала в коме его умирающая жена.
__________
— Так… — врач задумчиво смотрел на Ягнюка. — И давно это у нее?
— Да нет! — Ягнюк в волнении пошевелился на своем стуле. — Буквально месяц назад всё началось.
— А авария эта, Вы говорите, когда была?.. Ну, которая ей снится теперь постоянно?
