— Да год уже прошел, если не больше! Ну, да, — Ягнюк задумался, припоминая, — в мае… Точно. Год и два месяца уже!
— Понятно, понятно… — врач покивал, что-то быстро записывая. — Значит в мае прошлого года. Ясно… И сейчас она постоянно ей снится. Практически каждую ночь, — он вопросительно поднял глаза на сидевшего перед ним мужчину. — Правильно я Вас понял?
— Да, — подтвердил тот. — Каждую ночь. Мы уж не знаем, что и делать! Поначалу думали, пройдет… Но не проходит ничего. И чем дальше, тем хуже.
— Угу, угу… — врач опять сделал себе какие-то пометки. — А фобий у нее никаких нет?
— Что? — не понял Ягнюк.
— Ну, мании, необоснованные страхи, — врач покрутил в руках ручку. — Знаете, люди, бывает, высоты боятся, замкнутых пространств… Или, там, воды… Такого Вы ничего у Вашей супруги последнее время не наблюдали?
— Да! — побледнел Ягнюк и выпрямился. Глаза у него расширились. — Высоты она действительно последнее время бояться стала! Но мне даже и в голову не приходило!.. Что это как-то связано. Причем здесь та авария и высота?! Так Вы думаете?..
— Дорогой Олег Николаевич! — врач бросил ручку и устало откинулся в кресле. — Позвольте прочесть Вам небольшую лекцию. То, что происходит сейчас с Вашей женой — явление, давно изученное, и в медицине хорошо известное. Называется это «посттравматический стресс». Появляется он обычно не сразу, иногда спустя длительное время после получения человеком психической травмы. Специфическим симптомом его является флэшбэк: это термин кино, который означает «кадр из прошлого». Страшные картины прошлого возвращаются даже во сне, отчего люди просыпаются, кричат, — врач кинул выразительный взгляд на Ягнюка. — Характерны тревожность, депрессия, иногда фобии… Причем фобии эти, как ни странно, обычно прямо не связаны с самой травмой. Просто человек становится не уверен в себе, возникает, как говорит Фрейд, беспредметный плывущий страх, который может «прилипнуть» к любой ситуации и предмету внешнего мира, и человек начинает бояться воды, хотя никогда на тонул. Это чисто, как говорят математики, стохастический, случайный процесс. К чему именно прилипнет. У Вашей жены вот прилипло к высоте.
— И что же теперь делать?.. Это лечится?.. — растерянно спросил совершенно ошеломленный Ягнюк, чувствуя растущий неприятный холодок под ложечкой.
Всё услышанное подействовало на него крайне угнетающе. Фобии… страхи… депрессия!.. — вся эта ужасающая медицинская терминология!.. Не просто медицинская даже, а сугубо психиатрическая. Ему уже мерещился сумасшедший дом, куда его жену сейчас попытаются упрятать, и он заранее внутренне приготовился к отпору. Не могут же они это сделать без его согласия! Она же не социально опасна, в конце-то концов! Ну, боится она высоты, ну, и что с того? Кому от этого плохо? Фобия там это или не фобия. Да пошли вы!..
— Лечится, лечится! — поспешил успокоить его врач, заметив, по всей видимости, его состояние. — Пох
У Ягнюка отлегло от сердца. «Походите ко мне» — значит, никто ее в дурдом, по крайней мере, забирать не собирается. И на том спасибо! Он уже жалел, что вообще сюда пришел. С этими психиатрами же только свяжись!.. Чего он там в своей карте уже понаписал? Наклеят теперь ярлык на всю жизнь!.. «Обращалась к психиатру в таком-то году… Фобии… мании… психическая травма…» Психопатка, короче, потенциальная.
И привет! На работу-то приличную не устроишься! «Извините, Вы нам не подходите!» Кто там разбираться будет?
Да я и сам бы от такого человека подальше держался с таким диагнозом. На фиг нужно! Нормальных, что ль, людей кругом мало? Свет на этом психе клином сошелся?
Черт!! Но, с другой стороны, а что делать-то было?! Она же вообще вся извелась, бедная, за этот месяц. Каждую ночь буквально будить приходилось. Крики эти кошмарные!.. «А-А-А!.. А-А-А!..», протяжно так, каким-то прямо не своим голосом. Как будто это вообще не она кричит. А кто-то чужой. И выражение ужаса на лице. А разбудишь — плачет потом полночи. И вся дрожит. Караул, в общем.
Ягнюк последнее время уж и сам спать не мог. Боялся, как бы она от разрыва сердца во сне не умерла. Если он заснет и ее вовремя не разбудит. У него и у самого сердце прямо кровью обливалось, на нее глядя. Он даже и не подозревал до этого, как он, оказывается, любит свою жену. Эта беда его словно еще больше к ней привязала. Проснется ночью иной раз и смотрит, смотрит на ее лицо… Усталое такое, измученной. И слезы прямо на глаза от нежности и жалости наворачиваются…
— Вы меня слушаете, Олег Николаевич? — словно откуда-то издалека донесся до него голос врача.
— Да-да! — очнулся Ягнюк. — Извините, — чуть смутился он. — Я так переживаю… Да и бессонные ночи все эти… Просто задумался немного. Извините.
