Сын Люцифера полностью

— Это не здесь. Заграницей. Когда я отдыхать на острова ездила.

— Негры, что ли?

— Ва-ась!.. — жена уже слегка манерничала. Она, похоже, почти успокоилась.

— Белые всё-таки?

— Ну, конечно! Наши. Там живущие.

— На островах?

— Да.

— И чего у них там, бизнес свой?

— Да нет. Просто работают. Один в ресторане… Другой тоже… там…

(Понятно! — обречёно вздохнул про себя Полищук. — Официанты какие-нибудь. Шушера мелкая, в общем. Да-а-а!..)

— Но ты мне обещал, Вась! — жена пытливо вглядывалась в понуро стоявшего мужа. Его подавленный вид ей, судя по всему, не нравился.

— Что я тебе обещал?

— Что простишь… Я же тебе обо всём честно рассказала! И давай вообще об этом никогда не будем говорить! Как будто этого не было никогда! Хорошо?

— Хорошо, — вяло согласился Полищук. Ему нужно было время, чтобы осмыслить ситуацию. Слишком уж неожиданно всё это на него навалилось.

— Знаешь, Вась, ты у меня такой!.. Я тебя теперь ещё больше уважаю! — Ира возвратилась из ванной вся свежая и благоухающая и огромными сияющими глазами смотрела на мужа.

— За что? — хмуро покосился на неё тот.

— За то, что ты нашёл в себе силы меня простить! У моей подруги…

— Слушай, у тебя большого пакета нет? — перебил её Полищук. — С ручками?

— Есть… Вот… А зачем он тебе? — недоуменно поинтересовалась сбитая с толку жена.

— Я ухожу.

— Куда?

— От тебя.

— Как? — побледнела Ира. Губы у неё задрожали. — Но ты же обещал!

— Что я обещал?

— Простить.

— Да, обещал, — Полищук посмотрел на жену и невесело усмехнулся. — Я думал, что смогу простить. Но оказывается, что нет. Не могу.

— Как "не можешь"?!

— Так, — пожал плечами Полищук. — Не могу, и всё.

— Вот так вот, да?.. Какая же дура!.. Какая же я дура была, что тебе поверила и призналась во всём! — глаза у жены наполнились слезами, в голосе послышались истерические нотки.

— Шлюха! — с отвращением бросил Полищук. — Шлюхой была, шлюхой и осталась! Порядочная женщина раскаивается в том, что она это совершила, а шлюха только в том, что она в этом призналась.

Он окинул последним взглядом комнату, взял с пола пакет и пошёл к двери. Через минуту он уже был на улице.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Но не все же в таких ситуациях уходят? Некоторые же остаются!

И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:

— Это их дело.

И настал пятьдесят четвёртый день.

И сказал Люцифер:

— Никогда ни о чём не жалей и не пытайся сохранить то, чего сохранить уже нельзя. За это всегда приходится платить слишком дорого.

Полина лежала на спине и со скучающим видом смотрела в потолок. Коротков елозил по её телу уже битый час — гладил, ласкал, целовал — но всё без толку. Всё было бесполезно. Ни малейшего возбуждения он не чувствовал. Вначале у него, вроде, что-то там слегка шевельнулось, но ни до чего конкретного дело, как обычно, так и не дошло. Полина, кажется, даже и не заметила ничего. Что что-то у него там сегодня всё-таки "вставало". Просто не успела ничего заметить!

Наконец, когда Коротков поймал себя на мысли, что, лаская грудь жены, он думает исключительно о том, завтра или послезавтра, интересно, выйдет из отпуска его начальник, он нерешительно остановился.

— Да, я тоже думаю, хватит на сегодня, — безразлично заметила Полина, шевельнулась, освобождаясь, встала и начала, не торопясь, одеваться. — Пошли обедать! — и не меняя тона так же буднично добавила. — Нам надо разводиться.

Сказать по правде, Коротков последнее время и сам об этом частенько подумывал, но, тем не менее, эти слова жены застигли его сейчас совершенно врасплох. Ему казалось почему-то, что уж она-то об этом даже и не помышляет. Несмотря на все их семейные (постельные, увы, прежде всего!) проблемы. Боится этого, как и любая другая женщина. И уйти от неё, это вообще с его стороны подлость, чуть ли даже не предательство самое настоящее! Всё-таки возраст у неё уже… далеко не девочка… И остаться одной… Это он — мужчина, в самом расцвете сил, он-то не пропадёт! у него ещё вся жизнь впереди! А она…