Одним словом, у Короткова сложилась довольно банальная, в общем-то, ситуация. Как и у миллионов и миллионов ему подобных. Он находился в психологической ловушке, в состоянии устойчивого жизненного равновесия. Как шарик в лунке. Каждый из нас рано или поздно в одну из таких лунок на своём жизненном пути неизбежно закатывается. И навсегда там рано или поздно застревает.
В принципе, нынешнее положение дел его, конечно, не совсем устраивало (всё-таки хотелось бы настоящую бабу!.. ну, хоть раз!.. молоденькую! свеженькую!.. а не эту, опостылевшую до чёртиков жену дрючить!), но, с другой стороны, чтобы выбраться из лунки, слишком уж много энергии потребовалось бы затратить. Слишком много трудов и сил положить. А чего ради-то всё?! Шило на мыло менять? Одну бабу на другую? Да и результат ведь отнюдь не гарантирован! Только ещё хуже всё может быть!
Так что лучше уж… Да гори оно всё огнём!! Пусть уж всё как есть остаётся! Лучшее — враг хорошего. Жена!.. любовница!.. Да все они, бабы, одинаковые! Ну их всех к лешему!
Коротков наконец встал и начал одеваться, прислушиваясь, как жена гремит на кухне кастрюлями.
Чего ж делать-то? — снова с тоской подумал он. — Уговаривать остаться? Мозги, конечно, попытаться ей запудрить сейчас можно: семья!.. милая-дорогая!.. любовь-морковь!.. — да что толку? По сути-то всё равно ничего не изменится. Всё равно как было всё, так и останется. Раз в месяц. Ну, два от силы. Не больше. Это мой с ней предел. Не сто
Поговорка есть: сердцу не прикажешь. Так вот, не только сердцу! — Коротков грустно усмехнулся собственному остроумию. — Сердцу-то ещё ладно. А тут дело посерьёзней. Да…
Так что же всё-таки делать-то?
Он уже оделся и теперь просто бесцельно слонялся по комнате из угла в угол, умышленно оттягивая тот момент, когда надо будет идти на кухню. И снова оказаться лицом к лицу с женой. Опять, чего доброго, выслушивать сейчас придётся!.. комплименты в свой адрес. И, главное, возразить-то нечего! Всё правильно. Чего тут болтать и оправдываться? Тут дела нужны, а не слова.
"Ладно, милый, я тебя прощаю и верю, что всё у нас теперь будет по-другому! Так пойдём?.." А куда "пойдём"?! "А-а… Э-э… Подожди… Так вот прямо сразу и «пойдём»!?.."
Н-да… Так, чт
— Ну, где ты там!? Долго ещё тебя ждать!? — раздражённо закричала с кухни жена.
Коротков безнадёжно вздохнул и уныло поплёлся на кухню. Как на казнь египетскую. На душе у него скребли кошки.
— Слушай, Поль! — прямо с порога заявил он, прежде чем жена успела хотя бы рот раскрыть. — Давай сейчас не будем горячиться! Я обдумаю всё до завтра, и ты тоже ещё раз подумай, а завтра мы с тобой уже серьёзно обо всём поговорим. Что нам делать и как вообще жить дальше. Хорошо?
Жена давно уснула, а Коротков всё ворочался и ворочался. Мысль, случайно пришедшая вечером ему в голову, была слишком необычна, шокирующа; и ему требовалось время, чтобы с ней освоиться, сжиться и её обдумать и осознать. Привыкнуть к ней.
Ну, а что, с другой стороны!? — думал он. — Давай рассуждать логично.
Во-первых, других путей всё равно нет. По крайней мере, я их просто не вижу. Да чего там "не вижу"! Нет их! В принципе. Нет и быть не может.
Ей нужен мужик. Вот и всё. Как и любой нормальной бабе. Я же, по тем или иным причинам — неважно почему! это уже значения не имеет! — дать ей того, что ей требуется, не могу. Не могу! Вот и весь расклад. Из этого и надо исходить. От этого и плясать как от печки. А всё остальное — порожняки гнилые. Обычное словоблудие.
Ей надо, чтобы её ебал кто-нибудь!! Всё! Точка.
(Уже самая мысль, само допущение, что жену его может "ебать" не он, а ещё кто-то, "кто-нибудь"; и что вообще она обычная баба, которую просто "ебут", и "ей это надо", чисто физиологически! неважно кто! — была еретической и крамольной, и Коротков это подсознательно отлично понимал. Чувствовал.
Поэтому-то именно так сейчас и думал. И именно в таких вот умышленно-грубых, непристойных и нарочито-приземлённых выражениях, терминах и категориях. Он фактически уже готовил себя исподволь к принятию решения, сжигал последние мосты и ломал последние, оставшиеся у него ещё, психологические барьеры и перегородки. Взрывал шлюзы.)
Если мы разведёмся, всё равно же у неё сразу появится кто-нибудь! Наверняка. Это же ясно как белый день. Для этого-то она и разводится. Так что, какая разница? Что сейчас она при мне будет, что потом без меня? Но так я хотя бы семью сохраню!
(Под "семьёй" Коротков понимал прежде всего свой комфорт, привычный, налаженный быт и уют, хотя сам себе в этом и не признавался. И ради этого, ради собственного спокойствия и благополучия, он, как и подавляющее большинство мужчин, был готов на очень многие жертвы. О-очень многие!..
Например… Да подумаешь!.. В конце-то концов. Делов-то! Даже лучше. От меня, по крайней мере, отстанет.
