Думать о корреспондентке было приятно Карев даже не мог понять сначала, почему. И лишь спустя некоторое время догадался. Он впервые за о-очень-очень долгое время общался с женщиной! Не с клиенткой, а именно с женщиной! Которая видела в нём мужчину! Человека! Пусть плохого, жадного, корыстного, порочного… мошенника, лгуна, обманщика, но — человека! А не!.. какой-то, блядь, ходячий волшебный хуй. Отсоси у него — и сбудутся все твои желания. Тьфу! — Карев с отвращением сплюнул и с тоскою вздохнул. — Потаскушки проклятые! Шлюшки. Шалавы. Прошмандовки, — он вспомнил, как в порыве беспричинной ярости орал порой на своих безропотных клиенток, брызгал слюной, топал ногами и обзывал их самими последними словами, самыми грязными ругательствами, которые только мог припомнить и придумать; а они лишь слушали да радовались. Он же сам учил: чём грязнее и бесстыднее — тем лучше! Подобное — подобным.
Он был для них каким-то юродивым. Блаженненьким. Что ни вытворяет — всё от бога. Юродивые же тоже на Руси прямо посереди людной площади испражнялись и публично онанировали, а толпа стояла вокруг, ахала и гадала: что бы это значило?.. К чему бы это?.. К добру или к худу?.. Это же знак! Свыше!.. Тьфу!!!
На душе от всех этих мыслей стало ещё тоскливее. Гадостней.
Я тоже на них скоро, наверное, испражняться начну, — подумал Карев. — А они благодарить меня за это будут и деньги платить. «Божья роса!..» Если бабью этому проклятому в голову что-нибудь уж втемяшится — то всё! Ничем его уже не проймёшь. Хоть из пушек в них пали!
Карев опять сплюнул, допил кофе и пошёл мыть чашку.
Позвони мне ещё!! — мысленно взмолился он, обращаясь к только что ушедшей от него женщине. — Поговори со мной! Поругай. Поиздевайся. Обзови меня жуликом, мошенником!.. Ну, хочешь, я тебя ещё интервью какое-нибудь дам?!
Только не уходи! Не покидай меня! Останься! Останься такой же. Прежней. Останься свободной. Не восторгайся мной. Не обожествляй. Не смотри мне в рот! Не восхищайся каждым моим словом. Не веди себя как все эти безвольные, покорные самки. Оставайся сама собой. Оставайся женщиной! Оставайся человеком. Гордым, независимым человеком.
— Алло!.. А, здравствуйте, Маргарита Васильевна! — Карев даже и сам не ожидал, насколько он обрадуется. — Очень приятно!..
(«Сергей Константинович, мы готовы!» — с умильной улыбочкой заглянула в этот самый момент в дверь совсем юненькая ещё девчоночка лет 16-и-17-и на вид, не больше. — «Брысь!» — коротко рявкнул на неё Карев, и девчушка испуганно исчезла.)
Нет-нет, это я не Вам!.. Ну да, работаю… — Карев принуждённо засмеялся и поспешно сменил тему. –
Ну, а у Вас как дела? Как статья?.. Идёт?.. Полным ходом?.. Что-то Вы сегодня, я смотрю, миролюбиво настроены? А?.. С чего бы это?.. Ну-у!.. Я же чувствую. Вы же знаете, у меня богатый опыт общения с женщинами… — за дверью опять завозились. –
Подождите, пожалуйста, секундочку.
Карев положил на стол трубку, встал и прошёл в спальню. В спальне было буквально не протолкнуться. Баб там набилось человек двадцать, не меньше.
— Убирайтесь отсюда! Все! — холодно бросил им Карев, повернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
— Извините! Так я Вас слушаю, Маргарита Васильевна… Что?.. Приехать?.. Ну, приезжайте, конечно… Знаете, давайте лучше вечером! А то днём мне… не совсем… удобно… Отвлекают постоянно! — он со злобой покосился на дверь. В квартире, впрочем, царила гробовая тишина. Все там, за дверью, словно попрятались. Притаились. Тс-с-с!.. Тише!.. ОН гневается! — Хорошо. Договорились. Жду.
Та-ак!.. — Карев нажал на рычаг и некоторое время держал трубку в руке, задумчиво постукивая ей по столу. — Странно… Очень странно!.. Интересное кино получается. Какая-то она сегодня не такая… Гм!.. Любопы-ытно!.. Весьма-а любопытно!.. Ладно! Что ж. Подождём до вечера.
Он бросил трубку, развернулся, быстро вышел из комнаты и прямиком проследовал в спальню.
Дамочек там, похоже, стало за эти несколько минут ещё больше. Уходить никто, естественно, не собирался.
Карев не обращая на них внимание бросился на кровать, перевернулся на спину и лениво закинул руки за голову. Бездумно поводил глазами по потолку, потом нехотя перевёл взгляд на застывших в нетерпеливом ожидании женщин.
Целая, блядь, толпа! Толпа блядей.
— Ладно, соски, начинайте! — наконец милостиво разрешил он. — Только недолго. По полминуты каждая, И не толкайтесь.
— Может, вина?
— Да, с удовольствием.
— (Ого! — Карев удивлённо покачал про себя головой и достал из бара бутылку сухого.) За что пьём?
— За знакомство!
— За Вашу статью!
— Хорошо. За мою статью.
Карев легонько стукнулся своим бокалом с бокалом Маргариты Васильевны и чуть пригубил вино. А-а!.. дрянь, кислятина… Он бы предпочёл уж лучше тогда водки выпить. Впрочем, какая “водка”!.. Завтра же работать. Пахать. Как папа Карло.
Маргарита Васильевна выпила свой бокал до дна. Карев сразу же налил ей ещё. Женщина уже слегка раскраснелась.
— А Вы что не пьёте?
