Знакомый ему мужчина, дьявол, сатана или кто он там? — сидел, развалясь, в таком же точно кресле, как тогда. Может, даже в том же самом.
— Здравствуйте, — кротко сказал Фалеев. Дьявол кивнул. — Я настоятельно прошу Вас, — Фалеев даже руки к груди для вящей убедительности прижал, — верните всё назад. Сделайте всё, как было. Чтобы я всё забыл и жил себе, как раньше.
— Это невозможно, — покачал головой дьявол.
— Невозможно! — с горечью воскликнул Фалеев. — Даже для Вас?
— Вы же сами уже всё поняли, Валерий Иванович! — расхохотался дьявол. — Демон — падший ангел. Ангел может превратиться в демона, но назад дороги нет. «Забыть» ничего нельзя.
— Я превратился в демона? — недоверчиво поднял брови Фалеев.
— Нет, конечно, — дьявол снова расхохотался. — Просто Вы отведали плодов с древа познания. Только и всего. А они ведь бывают и горькими.
— Что же мне теперь делать? — безжизненным голосом поинтересовался Фалеев. Дьявол не ответил. Он лишь пристально и внимательно вглядывался в Фалеева, словно желая прочесть что-то в его душе. Пауза затягивалась. — Почему именно я?! — не выдержал наконец Фалеев. — Ну, почему?!
— Потому что Вы меня позвали, Валерий Иванович, — собеседник усмехнулся.
— Я?! Я??!! — вытаращил глаза ошеломлённый Фалеев. — Я Вас позвал?
— Вы-Вы! — успокаивающе покивал головой сидящий в кресле мужчина. — Именно Вы, Валерий Иванович.
— Но я!.. — начал было ошарашенный Фалеев.
— Видите ли, Валерий Иванович, — мужчина вздохнул. — Если бы Вы этого не хотели, если бы Вам не нравилось в глубине души наблюдать, как ломают, унижают, превращают в ничто, в ОНО! — дьявол с понимающей ухмылкой подмигнул потерявшему дар речи Фалееву, — на Ваших глазах самых сильных и гордых, много лучших, чем Вы сами, Валерий Иванович; ничего бы Вам и не снилось.
— А женщины? — прохрипел Фалеев, качнувшись назад и опершись рукой о подоконник, чтобы не упасть. Пол зашатался у него под ногами. — Женщины?!
— Вы же всегда мечтали о полной и абсолютной над ними власти, — пожал плечами его страшный визави. — Вы её и получили.
— Но об этом же обо всём любой мужчина втайне мечтает! — еле слышно пробормотал Фалеев, с нарастающим отчаянием глядя на своего чудовищного и безжалостного гостя. — Любой человек. И чтобы унижение других видеть, знать, что они такие же твари ничтожные, как ты сам, даже хуже. И насчёт женщин… Любой же!
— Ну, а Вам считайте, что повезло, Валерий Иванович, — дьявол глядел на Фалеева уже с откровенной издёвкой. — Ваши мечты сбылись.
— Да ясно всё! — небрежно махнул рукой знакомый опер. — Обычное самоубийство. Никаких следов насилия, в комнате порядок… Сам вздёрнулся.
— А предсмертной записки не оставил?
— Нет, только вот, — опер сунул участковому какой-то листок, который он до этого вертел в руках, а сам отошёл к коллегам и принялся тут же с ним о чём-то оживленно беседовать.
Участковый помедлил немного, быстро окинул намётанным взглядом комнату («Да, действительно, никакого беспорядка, никаких следов борьбы»), потом опустил глаза и стал читать.
__________
