— Не то слово, какая неожиданная, — ровно отозвалась Уля. Неосознанно снова сцепила пальцы в замок. — Я была уверена, что больше никогда тебя не увижу.
— Почему? — как-то резко и быстро спросил Захар.
Ульяна заставила себя разжать пальцы и развела руки в якобы то ли извиняющемся, то ли удивленном жесте.
— Обстоятельства нашей последней встречи дали все основания для такого заключения.
— Вы, юристы, все говорите так, что с первого раза понять невозможно, — буркнул Захар.
Как мило! Мы еще и претензии предъявляем?!
— Захар, ты ничем не дал понять, что заинтересован в продолжении знакомства. Я поступила так же.
Он смотрел на нее теперь откровенно хмуро.
— А еще чуть проще?
— Ты не взял мой номер телефона. Это первое, что приходит в голову, когда ты хочешь продолжать общение с человеком, с которым расстаешься физически.
Захар некоторое время молча смотрел на нее. А потом вытащил из кармана смартфон, разблокировал экран и через пару мгновений вслух зачитал ее номер телефон.
— Я взял твой номер у Настасьи Капитоновны.
— Или только что у Ирины Вячеславовны.
Захар нахмурился, Уля под столом сжала руки в кулаки. Нет, нельзя подвести Юрия Валентиновича, если она хочет с ним работать! Даже Захар не заставит ее отступиться от этой должности. Хотя такая мысль у нее мелькнула — в первом, паническом облаке мыслей. Как работать в одном коллективе с человеком, который… который тебя голой видел. И не только видел!
— Уль, я допускаю, что был неправ. Но…
— Захар, извини, что перебиваю, но позволь мне еще кое-что сказать?
— Конечно, — он смотрел на нее по-прежнему настороженно, но взгляд все же смягчился.
— Можно быть с тобой откровенной?
— Не только можно, но и нужно.
Этот ответ прозвучал вполне в духе Захара. Ульяна вдруг отчетливо поняла, что честность — это то качество, которое у Захара, как говорится, не отнять. Он за правду. Ну вот и прекрасно.
Правда — это то, во что ты веришь. В то, что Ульяна собиралась сказать, она верила. Север гордый. И точка.
— Я очень хочу работать в агрохолдинге «Балашовский». Я очень хочу работать заместителем Самсонова. Я приложила немало усилий для получения этой должности.
— Уль, я нисколько не против этого и даже…
— И поэтому будет лучше, если мы с тобой забудем обо всем, что между нами было до сегодняшнего дня.
— Что?! — как-то нелепо переспросил Захар.
— Мы с тобой сегодня впервые встретились и познакомились, как будущие коллеги, работающие в одной организации. Если нам надо будет контактировать по служебным делам — мы будем это делать: вежливо и корректно. А о том, что было на этот Новый год — мы забудем.
— Почему?!
— А зачем?
Захар несколько секунд пристально сверлил ее взглядом. А потом покачал головой.
— У меня такое ощущение, что я чего-то не понимаю.
— Я попробую объяснить, — Ульяна снова сцепила пальцы — в этот раз на коленях под столом. — Эта работа в «Балашовском» для меня — на первом месте. Это для меня очень важно. А то, что было в Новый год — это приключение. Увлекательное, не спорю. Но оно закончилось. То, что мы снова встретились — случайность, не более. И это приключение не должно мешать нашей жизни и работе. Это мое предложение. Или, если угодно, просьба. Пожалуйста, Захар. Давай все забудем. Я искренне считаю, что так будет лучше и правильнее.
Он снова смотрел на нее пристально и с совершенно нераспознаваемым выражением на лице.
А потом резко кивнул.
— Хорошо. Договорились.
В этот момент им принесли заказ, а Захар встал.
— Запишите на мой счет, — кивнул он официантке. А потом обернулся к Уле. — Извини, я спешу. Мне сегодня еще в лабораторию надо. Приятного кофепития, — он махнул рукой в сторону чашек, развернулся, снял дубленку с вешалки, накинул на плечи и быстро пошел к выходу из заведения.
В котором и в самом деле готовили очень приличный кофе.
Уля выпила обе чашки. «За что уплачено, должно быть съедено» — это фраза из арсенала Настасьи Капитоновны. И, допив кофе, Уля с абсолютно ровной спиной тоже вышла из кофейни.
Ей еще предстояло решить очень важный вопрос — торт, вино или водки? Или все сразу?
Но, учитывая, что завтра у нее первый рабочий день на новом месте, Ульяна ограничилась чаем с алтайским бальзамом. И пироженкой. И даже не заплакала.
Ай, молодец. На, съешь еще одну пироженку.
— Он ушел, — услышал Захар сиплый шепот.
— Слава богу! — так же шепотом отозвались в ответ.
— Я не ушел! — громко произнес он, выходя из-за угла. Две молоденькие девчонки-лаборантки пискнули и замерли. — Но уже ухожу. Андрею Александровичу напомните, что я жду данные как можно скорее.
— Напомним! — хором пискнули девушки.
— Тогда до свидания.
— До свидания, Захар Николаевич!
Он был уверен, что про себя они добавили: «Будьте вы прокляты!».
Захар считал себя лояльным руководителем. Нет, если положить руку на сердце — он и руководителем-то себя не считал.
