— А как же ты сядешь за руль? — Ульяна смотрела на открытую перед ней пассажирскую дверь. Это была другая машина, не та, что в деревне. Но тоже большая, джип, только черный и весь какой-то зализанный и блестящий. И все же, кажется, чуть меньше, чем тот, зеленый. — Ты же… шампанское пил.
— Чего я там пил, — отмахнулся Захар. — Я же знал, что мне за руль. Так, глоток сделал. А не три бокала, как некоторые.
Так! Уля задохнулась возмущением и почему-то стыдом.
— Все нормально, — шепнул ей Захар на ухо. А потом она почувствовала его ладонь на своей пятой точке. Положил и надавил. — Тебе можно. И даже нужно. Давай, подсажу.
Ульяна повернула голову. Посмотрела ему прямо в глаза.
Дождалась того, как его ладонь надавила еще сильнее, и только после этого позволила помочь себе сесть в довольно высокую машину.
Внешний вид жилого комплекса, где располагалась квартира Захара, Уля еще успела оценить. Красивый, новый, явно комфортабельный. А вот интерьер квартиры — уже нет.
С ее плеч на пол скользнуло пальто, пока Захар ее, совершенно безвольную, целовал. А потом вдруг неожиданно отпустил, опустился на колено — и принялся расстегивать замки на ее ботинках. Даже после всех этих горячих поцелуев Уле кровь в лицо бросилась. Ее впервые в ее сознательной взрослой жизни разували! Но она послушно поднимала ноги. Вздрогнула, когда Захар внезапно поцеловал ей коленку. А потом он резко встал, в одно движение скинул свои ботинки и дубленку, взял ее за руку и потащил в спальню.
Романтик.
К черту романтику!
Уля не помнила, как они раздевались. Знала только, что избавиться от одежды им сейчас не-об-хо-ди-мо. Чтобы чувствовать Захара всей кожей. Прижиматься к нему, вжиматься, тереться о его твердое тело, чувствовать, как его губы касаются ее губ, а его язык гладит и оплетает ее. Как скользят его руки по ее телу, как обхватывают, как сжимают. Везде. Там, где ей больше всего нравится.
Как ладони — большие, горячие — изласкав грудь и соски, опускаются ниже. Еще ниже. Пальцы давят на бедра, раздвигая. И ныряют между.
Захар крупно вздрагивает всем телом.
— Какая же ты… — хрипло шепчет он. Его пальцы двигаются, высекая под своими касаниями искры огня. Зубами он прикусывает — то мочку уха, то шею. Мурашки скачут то тут, то там.
Везде. Под предводительством трех бокалов шампанского.
Пальцы вперед и назад. Внутри медленно по кругу. Снова снаружи.
А потом Захар стремительно ринулся вниз сам, лицом. Одно лишь касание кончиком языка — и все.
Это был самый оглушительный оргазм в ее жизни. Уля даже не подозревала, что бывает так — что она не контролирует свое тело.
Оно живет какой-то своей жизнью, содрогаясь. И, кажется, бедра никогда не перестанут дрожать.
Перестали. Когда на них легли ладони Захара и развели еще шире. А потом…
Потом Уле показалось, что ее бы подбросило — если бы не
Захар сверху. В глазах реально потемнело. «Вторая серия!» — тожественно уведомила три бокала шампанского.
— Тихо-тихо, маленькая, куда ты так торопишься! — дополнил их Захар, вжимая Ульяну в постель. А потом сделал так, как ей больше всего нравилось. Сильнее и глубже. Мерными мощными толчками и хриплым дыханием на ухо. И еще. И еще.
В этом сериале оказалось три серии. По завершении последней свет в Улином зрительном зале погас окончательно.
Три бокала шампанского угомонились и умолкли. И вместо них начало подниматься что-то другое. Зрение восстанавливалось постепенно. Все остальные органы чувств тоже включались неспешно.
По шее сзади скользнул воздух от вздоха Захара. Его рука легла на ее бедро и погладила. К ягодицам сзади прижался горячий и влажный мужской пах. И, после всхлипов, стонов и звуков шлепков бедер о бедра, в комнате, наконец, раздался голос.
Мужской, чуть хриплый и очень довольный.
— Ну, вот и зачем ты меня столько мариновала?
Мариновала. Ты что, подберезовик, что ли?! Или подосиновик?!
Гриб-захаровик!
Уля вдруг неожиданно всхлипнула. Тебе только это от меня надо?! Вместо всхлипа получился звук, больше похожий на бульканье. Ну да. У нее все… не так. Вот так.
Она почувствовала, как за ее спиной шевельнулся Захар. На ее плечо легла его рука.
— Уля, что случилось?.. Я тебя… я тебя обидел?! Чем?!
Уля молчала. А потом шмыгнула носом. Рука Захар на ее плече сжалась сильнее.
— Уля?!
Нет, так дальше невозможно. Им надо расставить все точки над какой-то там буквой. Потому что думать о том, что все исчерпывается вот этим вот, безусловно, прекрасным — три оргазма подряд, черт возьми, это, конечно, прекрасно! — так вот, если это все, что тебе от меня надо, Захар Мелехов, то иди ты со своими оргазмами — и моими тоже, да — знаешь куда?!
И я не знаю. Но очень боюсь, что тронусь умом, если не услышу сейчас какой-то определенности.
Уля еще раз шмыгнула носом — уже сердито и на себя. И резко села.
— Постель — не место для серьезных разговоров. Если ты хочешь поговорить — давай оденемся. И поговорим.
— У меня есть встречное предложение, — после паузы раздался за ее спиной еще чуть сбитый, но уже вполне спокойный голос Захара.
