На моменте, когда герои-подельники из фильма забирают всё и уходят из музея, я заранее встал и приготовился тормозить воспроизведение. Когда герой Сухорукова произносит в сторону пулемёта «Максим» любимую фразу: «А давайте и этот возьмём, такая вещь…» папа взрывается неконтролируемым приступом хохота вперемешку с попытками выговорить «Настоящий, Чапаевский…» и ещё какого-то невнятного бормотания. Я с удовольствием наблюдаю за этим, чувствуя, что хотя бы на толику мне удалось загладить вину за сегодняшние косяки.
[1] Chunk — кусок (англ.). Такой способ доставки видеофайлов по кускам используется для оптимизации доставки и просмотра онлайн-видео, когда огромный файл разбивается на небольшие кусочки по 2–4 секунды и пользователю доставляются только те куски, которые он собирается посмотреть.
[2] Персонаж серии скетчей из юмористической программы «Наша RUSSIA», который очень любил разговаривать с телевизором.
Мой ноутбук наконец-то закончил шифрование папки с фотографиями, теперь можно было выборочно удалять файлы. Я довольно быстро справился, сразу удалив папки с событиями, где папа и мама не участвовали. Остальные файлы я намеревался перебрать, оставив только нейтральные, не имевшие на себе отпечаток важной для будущего информации. Можно было ставить рабочие файлы для копирования с жесткого диска в ноутбук, чтобы иметь backup[1].
Тем временем фильм дошёл до момента, в котором герой Сухорукова пьёт пиво (или виски) на скамейке в американском парке и к нему подходит полицейский. Завязывается диалог, полицейский хочет арестовать Сухорукова за распитие алкоголя в общественном месте. Тут папа на полном серьёзе мне сообщает:
— А что, в Америке на самом деле запрещено пить на улице, надо прятать бутылку в пакет. Мне Борька Скрейдель рассказывал.
— Поставь на паузу, — предвкушая разговор прошу я.
— А как?
— Просто нажми на экран, — дожидаюсь исполнения: — Про Америку чистая правда, а теперь хочешь прикол? В России тоже введут такой закон, только у наших полицейских манипуляция с пакетом наоборот работает, как красная тряпка для быка. Они подходят и просят вынуть бутылку из пакета по-хорошему.
Он, конечно, удивляется, потом, подумав, хочет что-то сказать, но я опережаю:
— Возле метро, на детских площадках, в любых других местах массового скопления людей, кроме специально отведённых мест, по типу летних веранд, мест для пикников. У меня даже такой случай был… будет… Где-то в 2012 мы с моим коллегой летом вышли… выйдем из офиса на обед, решим посидеть на скамейке в соседнем дворе, перекусить пирожками и газировкой «Буратино». Сели во дворе на лавке, а минут через 20 к нам подходят трое полицейских в бронежилетах, касках с АКСУ[2]. Мы, конечно, притихли. Командир говорит: «Старший сержант такой-то, что пьём, молодые люди?» Мы в шоке переглядываемся: «Буратино» — говорю я и протягиваю бутылку. Сержант посмотрел, подумал, отдал честь, развернулся и направился восвояси и двое бойцов за ним. Это только потом мы сообразили, что какая-то бабулька, увидев во дворе двух распивающих на скамейке мужиков, вызвала полицию.
Папа внимательно слушал, потом внезапно спросил:
— Это в Америке?
— Почему? Нет, в России, в районе Трифоновской.
— А почему тогда подошли полицейские?
«Да уж, рассказывать выборочно какие-то истории, не давая контекста, не совсем корректно» — подумал я.
— Ну, потому что в 2010-х годах милицию как бы упразднили, создав на её месте полицию, запустив полную переаттестацию сотрудников. Серьёзно почистили ряды, кстати, и имидж сменили.
— «Шило на мыло»?
— В моменте казалось, что да. Изменения происходили медленно, а вот мне сейчас при анализе понятно, что работа была проделана колоссальная. Название, конечно, можно было не менять, а менять структуру, процессы, законы, но и смена названия тоже внесла свой вклад в восприятие этой структуры МВД.
Папа только пожал плечами:
— Как включить и смотреть дальше?
— Нажми на экран снова.
— Он вообще выключился.
Пришлось вставать и разблокировать телефон. Минут через двадцать нам в дверь постучали. Я с тревогой поднял на папу глаза, но он жестом ладони показал, что волноваться не стоит, и пошел открывать. Приоткрыв немного дверь, он с порога перекинулся с каким-то коллегой парой слов и снова заперся.
— Да это Лёшка. Я ему сказал, что буду в кабинете запершись сидеть. Скоро надо проведать дела в цеху.
Мы уселись по местам:
— А у тебя калька есть? — ни с того, ни с сего спросил я.
— Есть в отделе, а тебе зачем?
— Раскадровки делать.
— Не понял…
— Да ничего, потом покажу, если сделаю.
Появилась идея, как можно легко с телефона делать контурные раскадровки сцен фильма для продажи вместе со сценариями. Кладём на стол телефон, включаем на нужном кадре, сверху накрываем стеклом, чтобы тачскрин не работал, на стекло кладём кальку и обводим самые важные контуры. Надо будет попробовать.
