Кристина посмотрела на скульптуру своего первого возлюбленного новыми глазами. Виктор был прав — Эрик любил её смех, её красоту, её невинность. Но он никогда не видел её истинной природы, той силы и темноты, которые всегда жили в её душе.
— А ты можешь? — спросила она. — Полюбить ведьму?
— Я уже полюбил, — просто ответил Виктор.
В покоях Виктора они провели первое утро своих новых отношений. Кристина лежала на ледяной постели, укрытая одеялом из снежинок, и смотрела на Виктора, который стоял у окна, наблюдая за рассветом над ледяными просторами.
Рассвет в Белом море был особенным — солнце поднималось медленно, окрашивая лёд в оттенки розового и золотого. Обычно эта красота оставляла Виктора равнодушным, но сегодня он видел в ней нечто новое — надежду.
— О чём ты думаешь? — спросила Кристина.
— О будущем. Раньше у меня не было будущего — только бесконечная череда дней, похожих один на другой. Теперь я не знаю, что будет завтра, и это... волнующе.
Кристина подошла к нему и обняла сзади. Её руки обвили его грудь, и он накрыл их своими ладонями.
— А я думаю о прошлом, — сказала она. — О том, как долго я жила, не живя по-настоящему. Столетия, потраченные на сожаления о том, что потеряла, вместо того чтобы искать что-то новое.
— Мы оба потратили слишком много времени на оплакивание того, кем были, — согласился Виктор. — Может быть, пора начать строить то, кем мы можем стать.
Они стояли у окна, наблюдая, как солнце поднималось выше, разгоняя сумрак полярной ночи. В этом рассвете был символизм — конец долгой темноты, начало нового дня.
Кристина повернулась в его объятиях, и они поцеловались снова. Этот поцелуй отличался от тех, что были ночью — в нём было меньше отчаяния, больше уверенности. Они больше не хватались друг за друга как тонущие за спасательный круг. Они выбирали быть вместе.
— Что мы скажем миру? — спросил Виктор. — Когда он узнает о нас?
— А должен ли он знать? — ответила Кристина вопросом на вопрос. — Мы можем создать свой собственный мир здесь, во льдах. Где никто не будет судить нас за то, чем мы стали.
— Но ты говорила, что я создан для защиты мира от древних угроз.
— А я говорила, что я сама — древняя угроза. Может быть, нам обоим пора пересмотреть своё предназначение.
Позже утром они сидели в тронном зале, но не как владычица и гость, а как равные партнёры, планирующие совместное будущее. Кристина создала второй трон рядом со своим — не меньше и не больше, точно такой же, символизируя их равенство.
— Я хочу показать тебе что-то, — сказала Кристина и поднялась с трона.
Она подвела Виктора к стене зала, где висела огромная карта — не обычная карта, а магическая, показывающая весь известный мир. На ней были отмечены не только земли и моря, но и места силы, магические аномалии, древние руины.
— Это карта угроз, — объяснила она. — Я создала её за столетия наблюдений. Видишь эти красные точки? Это места, где спят древние силы. Зелёные — области активной магии. Синие — места, где реальность тонка и может прорваться что-то из других миров.
Виктор изучал карту. Красных точек было много — гораздо больше, чем он мог предположить.
— Ты следила за всем этим?
— Я знала, что рано или поздно кто-то придёт. Кто-то вроде тебя — орудие богов, созданное для борьбы с угрозами. Я готовилась к тому дню, когда мне придётся либо сражаться с таким существом, либо помочь ему.
— И что ты выбираешь?
— Я выбираю третий вариант. Я выбираю стать твоим партнёром.
Кристина повернулась к нему, и в её глазах горел новый огонь — не холодный огонь магии, а тёплый огонь цели.
— Ты был создан как одинокий страж, обречённый на вечную битву в одиночестве. Но что, если у тебя есть союзник? Кто-то, кто знает древние угрозы лучше, чем сами боги? Кто-то, кто может стоять рядом с тобой в битве?
Идея завораживала Виктора. Всю свою бессмертную жизнь он сражался один, полагаясь только на свою силу и волю Одина. Но иметь партнёра, равного по силе, понимающего его природу...
— А что насчёт твоего царства? Твоего дворца?
— Лёд может ждать. Он ждал столетия — подождёт ещё. А те угрозы, — она указала на красные точки на карте, — не будут ждать вечно.
— Ты хочешь оставить всё это ради странствий со мной?
— Я хочу оставить одиночество ради жизни с тобой. А где мы будем жить — во дворце, в дороге, в битве — это детали.
Виктор долго смотрел на карту, обдумывая предложение Кристины. С одной стороны, он был создан для одиночной службы, для беспрекословного выполнения воли Одина. С другой стороны, последняя ночь показала ему, что он способен на гораздо большее, чем просто быть орудием.
— Один не одобрит, — сказал он наконец.
— А когда ты начал заботиться об одобрении того, кто украл твою человечность? — ответила Кристина.
Её слова попали в цель. Виктор действительно не должен был ничего Всеотцу, кроме ненависти. Один взял у него всё — жизнь, любовь, будущее — и дал взамен только силу и обязанности.
— Ты права, — сказал он. — Я слишком долго позволял ему управлять своей судьбой.
— Тогда мы создадим собственную судьбу. Вместе.
