Кристина протянула ему руку, и на этот раз это было не просто жестом близости, а предложением союза. Виктор взял её руку и поцеловал — не как любовник, а как рыцарь, клянущийся в верности своей даме.
— Я принимаю твоё предложение, — сказал он торжественно. — Но на равных правах. Не как слуга и госпожа, а как партнёры.
— На равных правах, — согласилась Кристина.
Они стояли перед картой мира, держась за руки, планируя своё будущее. На карте было так много красных точек, так много угроз, которые нужно было предотвратить. Но теперь у них был друг друга, и это меняло всё.
— С чего начнём? — спросил Виктор.
Кристина указала на точку на северо-востоке, где красный цвет был особенно ярким.
— Ледяная Цитадель. Там спит Фрозенхарт — ледяной дракон, старший брат того змея, которого ты убил. Он должен пробудиться в течение года, и когда это случится...
— Половина северных земель превратится в ледяную пустыню, — закончил Виктор.
— Именно. Но если мы доберёмся туда первыми, пока он ещё спит...
— Мы сможем остановить его до пробуждения.
Их первая совместная миссия. Не просто битва, а спасение тысяч жизней. Виктор почувствовал, как что-то внутри него откликнулось на эту идею — не жажда битвы, а желание защищать, служить чему-то большему, чем собственные потребности.
— Когда отправляемся? — спросил он.
— Дай мне день на подготовку дворца к моему отсутствию. Завтра на рассвете.
— Завтра на рассвете, — согласился Виктор.
Глава заканчивалась тем, что они стояли перед картой мира, планируя свою первую совместную миссию. За окнами тронного зала солнце поднималось выше, разгоняя сумрак полярной ночи. Новый день, новое начало, новая надежда.
Они больше не были одинокими монстрами, скрывающимися от мира. Они были партнёрами, союзниками, возможно — чем-то большим. Они нашли способ превратить свои проклятия в благословения, свою боль — в силу, своё одиночество — в союз.
И мир, полный древних угроз и спящих опасностей, больше не казался им таким пугающим. Потому что теперь у них был свет друг друга.
Глава 8. Внимание богини смерти
Хельхейм раскинулся между мирами как тёмная драпировка, отделяющая жизнь от небытия. Это было не просто царство мёртвых в понимании смертных, а особое измерение, где пересекались все дороги между существованием и пустотой. Здесь время текло по иным законам, а пространство искривлялось под тяжестью бесчисленных душ, нашедших свой последний приют.
Пейзаж царства постоянно менялся, отражая саму природу смерти — не конечное состояние, а переход, трансформацию, изменение. Поля, покрытые асфоделем, плавно перетекали в реки из слёз живых, которые никогда не пересыхали. Горы из костей древних великанов возвышались над лесами из окаменевших воспоминаний, где каждое дерево хранило чью-то последнюю мысль перед смертью.
Небо над Хельхеймом всегда было затянуто тучами, но это не была тьма ужаса или отчаяния. Мягкий, рассеянный свет пронизывал облака, создавая освещение без теней — ибо в царстве мёртвых не было места для полумрака и неопределённости. Здесь всё было ясно, окончательно, честно.
По дорогам царства брели души недавно умерших, ведомые психопомпами — проводниками между мирами. Это были не все мёртвые — герои шли в Валгаллу пировать с Одином, проклятые низвергались в Нифльхель, а сюда приходили обычные смертные. Те, кто умер от болезней, старости, несчастных случаев — люди, чья смерть не была ни славной, ни позорной. Просто смерть, естественный конец естественной жизни.
Но среди обычных душ в Хельхейме обитали и особые существа — те, кто служил богине по собственной воле. Древние короли и королевы, которые предпочли власть в смерти славе в жизни. Мудрецы и провидцы, для которых познание тайн мироздания было важнее мимолётных радостей существования. Величайшие мастера своего дела, которые нашли в смерти возможность довести своё искусство до совершенства.
В самом сердце этого странного царства возвышался дворец Эльвидир — «Дождливая Погода». Название было не случайным: дворец был построен не из камня или дерева, а из материализованной печали, из слёз, пролитых живыми по мёртвым. Стены его были прозрачны, как слёзы, но прочнее алмаза. Через них можно было видеть всё царство сразу, наблюдать за каждой душой, которая входила во владения богини.
В тронном зале Эльвидира, на троне из чёрного льда, который никогда не таял, восседала Хель — владычица мёртвых, дочь Локи, богиня, которая правила половиной всех умерших. Её внешность была воплощением двойственности самой смерти: правая половина тела сохраняла красоту живой девы — кожу белую, как молоко, волосы золотые, как спелая пшеница, глаз голубой, как летнее небо. Левая половина представляла смерть во всей её неприкрытости: иссохшую кожу тёмно-синего цвета, седые волосы, глаз белый, как катаракта.
Но эта двойственность не делала её уродливой. Наоборот, в ней была ужасающая красота истины о природе существования. Она была одновременно жизнью и смертью, красотой и разложением, надеждой и отчаянием. Каждый, кто видел её, понимал: смерть — не конец, а преображение.
