— Мой повелитель, — склонился перед ним вожак повстанцев, — твои слова мудры. Они истинны, как солнечный свет. Но будь же и снисходителен, как солнце, которому каждый день приходится взирать на человеческие мерзости. Эти люди по-своему добры и, главное, преданы тебе душой и телом…
— Но так же нельзя! Погляди, что они делают!
— Они всего лишь люди и еще не постигли всей глубины благости твоей. Их, как, впрочем, и отцов их, и дедов, грабили сотни лет. Теперь они возвращают отнятое — потому что сызмальства мечтали об этом. Ты дал им возможность испытать счастье от исполнения заветной мечты, и в благодарность за это счастье они пойдут за тобой до конца.
— Ужасно, мерзко…
— Ты, как всегда, прав. Но по сути, что тут происходит такого, чего не было прежде? Одним суждено умереть в постели, другим — болтаться на виселице, третьим — подавиться костью. Никто заранее не ведает, как преставится. А касательно грабежей — завтра первые же гулящие девки ограбят наших парней с неменьшей свирепостью. К чему тебе обращать внимание на житейские дела? Будь выше, как солнце выше той грязи, которую осушает своими лучами.
К Гарри подошел, слегка покачиваясь, командир лучников.
— Баллиста, что на донжоне, в полном порядке, — запинаясь, сказал он. — Хорошо бы пристрелять.
— Ступай в церковь да скажи этим чертовым клирикам, что если они не выдадут припрятанные серебряные дарохранительницы и светильники, я прикажу баллисту пристреливать по ним.
— Будет сделано, — мотнул головой лучник.
— Гарри, как ты можешь?! — поразился Кочедыжник.
— Тебе не о чем волноваться, — заверил предводитель мятежников. — Для чего, рассуди, святошам золото и серебро? Христос с учениками ходил по землям Палестины в убогом рубище и стоптанных сандалиях. Неужели эти толстомордые кликуши лучше его? А нам все это понадобится, ибо мир слова твоего не придет к людям без звона монет. Завтра же поутру я сам разберусь со всем, а нынче мы используем священное право — право победителя. Но если помешать этому — ты вмиг станешь таким же врагом, как местный лендлорд и его зловредная тетка.
Федюня махнул рукой и бросился вниз по насыпи, стараясь обогнать летящий ему в спину крик:
— Такова она — жизнь!
Он бежал, не чуя под собой ног, когда нос к носу столкнулся с мутноглазым верзилой, волокущим за шиворот престарелого священника.
— Нет! Не смей! — бросился на вояку Кочедыжник.
— Он золото где-то припрятал и молчит, скотина. Я ему — скажи, а он молчит.
Детина тряхнул седовласого причетника так, что у того тонзура, казалось, поднялась дыбом.
— Вот вздерну его, будет знать!
— Не смей! — завопил Федюня, вцепляясь в руку повстанца.
— Э, э, ты чего?
Мальчишка увидел, как взлетает над его головой тяжеленный кулак, закрыл глаза… и тут же почувствовал, что противника будто ветром сдуло.
— Федюня, дружок, ты цел? — раздался над его головой заботливо-насмешливый голос Лиса. — Не запылился?
— Да я!.. — Сбитый с ног верзила попытался вернуться в вертикальное положение.
— Лежи молча. Живее будешь, — из-за спины Кочедыжника холодно посоветовал Камдил.
Сбитый с ног вояка, подобно многим валлийцам, оказался завзятым упрямцем, к тому же не робкого десятка. Услышав назидательный тон незваного советчика, он вскочил, выхватывая из ножен длинный кинжал. И вновь рухнул наземь — с ярдовой стрелой между лопаток.
— Не фига себе раскладец! — выдохнул Лис, и в тот же миг стрелы вокруг посыпались густым дождем.
Те из мятежников, кого это «стихийное бедствие» застало вне стен замка, падали, как скошенные колосья.
— Отступаем! — скомандовал пришедший в себя от шока Федюня, хотя иного варианта спасения, похоже, не было: из леса к деревянному палисаду стремительно приближались одоспешенные всадники, лучники в буйволовых куртках шли за ними.
Повстанцы, оказавшиеся внизу, бросали оружие в надежде заслужить хоть какое-то снисхождение. Но улепетывавшей в замок троице повезло — стрелы как будто сторонились их. Наконец, запыхавшиеся беглецы влетели в калитку тяжелых дубовых ворот, и та немедленно была заперта на кованые засовы.
— Гарри сказал, что вы сбежали, — переводя дыхание, пролепетал Кочедыжник.
— Как же, сбежишь тут, — Лис положил на его плечо руку, — ничего, даст бог, прорвемся.
— Какое счастье — ты жив! — к воротам размашистым шагом несся Гарри. — Вы? — Он обвел негодующим взглядом недавних пленников. — Я же предупреждал вас!
— Мы как раз тоже хотели предупредить, — не задумываясь, парировал Лис.
— Чужаков мне здесь не надо, — хмуро буркнул Гарри. — Мы будем драться…
— Это мои друзья, — попробовал вступиться Федюня.
— Либо они будут выполнять приказы, либо чтоб я их тут не видел, — отрезал вожак мятежников.
— Сэр, — крикнули с донжона, — мы окружены!
— Тоже мне новость. — Гарри положил руку на эфес меча. — Лучники — на стену! Баллисту развернуть в сторону моста!
— Сэр, они что-то рассыпают вокруг замка!
— Что они рассыпают?
— Похоже на землю!
— Землю? — Камдил с Лисом переглянулись.
— Но… — Наблюдатель, вещавший с донжона, вдруг осекся. — Она горит! — завопил он. — Земля горит! Пламя идет к замку!!!
