Сидя со свитком в руках и тремя любопытными носами над плечами, я продирался через зубодробительные описания того, что идущий в Небо по Лестнице Ветра, должен концентрироваться на том, что он подобен лепестку лотоса, что в воздухе летит, но спустившись на воду останавливается, очешуительная трактовка умения правильно двигаться в схватке и не проскальзывать ногами по земле. Время от времени на очередной вырвиглазной формулировке невозможно было не ударить себя ладонью по лбу, обматерив автора данного опуса, через который всё-таки надо было пройти, чтобы понимать, как думают и как дерутся мои коллеги. Волки следили за моим поведением, смотрели на иероглифы, впитывая мыслеобразы. Память они имели фотографическую, а интеллект ничем не уступающий человеческому, к этому я привык. Но очень удивился, когда Лизь в первый раз хлопнул себя лапой по морде и тоскливо подвыл, копируя моё поведение. Это было так неожиданно, что я аж выпал в осадок, но Серый вернул меня в реальность, велев продолжать. Развлечений в лесу было мало, волки ими были не искушены, все мы наелись очередным кабаном, а вожака похоже ещё и забавляли мои муки. Так что чтение продолжилось. Кому страдания, а кому аттракцион, млять.
Неделя прошла в каких-то жутких пытках разума, но некоторые вещи я уяснил. В частности, в рукопашке ветровики практиковали что-то вроде китайского стиля журавля с его ударами и блоками ребрами ладони. Ну, по крайней мере практиковали адепты того направления, которое описывалось в свитке. Или стиля, я пока не определился как это безобразие называть. С энергией же они творили какую-то несуразную дичь, пытаясь взаимодействовать с миром, отождествляя себя с неживыми предметами и явлениями природы. Если конечно я правильно всё понял, что далеко не факт. Однако мне тут в любом случае было проще, я брал пример с волков, видя как в них работает Кив. Мысленно косить под всякие лепестки лотоса и летящие в урагане песчинки я тоже попробовал, но ничего такого не случилось. То ли я делал что-то неправильно, то ли природа просто лучший учитель. Удары же на бегу рёбрами ладоней оказались чем-то довольно логичным, но только если ты мутузишь кого-то более хрупкого и медленного, чем ты сам. Пробегая мимо того же Серого, в попытке так сделать я мог бы и руки лишиться. Носится вожак не так быстро, но с реакцией у него всё в порядке — откусит кисть при попытке дать себе по носу и скажет, что так и было. Свиток был не то чтобы бесполезным хламом, я лучше понял коллег и теперь представлял что от них ждать не только на примере отца, подчерпнул несколько интересных идей, которые следует обдумать, однако никакого прорыва сил и умений у меня не произошло. Но хоть братьев с сеструхой повеселил — и то дело.
Вернувшись же в Речнолеску для очередного урока, я обнаружил свежие могилки по числу бандитов и ожидавшего меня Млэсте со старостами соседних деревень. Седовласые старики, которые рулили собственно деревней Старой Эны, Лисьим Носом, Дубравной и Белечьей грозно на меня посмотрели и вежливо попросили порешать проблемы, став их крышей. Нет, всё в целом было очень благообразно, чинно, да пристойно и никто таких слов не говорил, но суть дела-то не менялась!
За ту неделю, пока я грыз гранит магической науки в окружении внутренне похохатывающей над двуногими идиотами лохматой семьи, кое-что успело случиться. В первую очередь деревенские опросили купца с присными, которые пересказали события ночи на болотном острове, начиная с вырезания командиров наёмников, заканчивая тем, что наплёл пленник. Староста с мужиками почесали репу и устроили доморощенным гангстерам новый допрос. С палаческими навыками у средневековых охотников было неважно, но зато энтузиазма — хоть отбавляй, а про гуманизм они даже краем уха не слышали. В общем, бандиты раскололись, что называется, до самых задниц, некоторые вполне буквально. Впрочем, какая разница, всех в итоге повесили на суках, а на следующий день прикопали. Не кормить же их, правильно?
Последнее меня кстати до глубины души огорчило. На жизни бандитов мне конечно было плевать с самой высокой секвойи, решили казнить, значит нельзя помиловать. Но я всё же хотел попробовать провести несколько экспериментов в области лечения на людях, которых мне будет не жалко. Однако недооценил деревенских. Охотники были людьми прагматичными, такова же была и их жестокость. Дело шло к весне, запасов становилось всё меньше, а кормить более десятка лишних ртов, ещё и охраняя их, вместо того, чтобы идти на охоту добывать еду для своих семей никто не хотел. Так что верёвку на шею — и прости-прощай.
