Млэстэ же, почесав репу, отправил самых быстроногих охотников к соседям с важными вестями и попросил их прибыть для обсуждения вопросов, не терпящих отлагательств. Так что старосты примчались на саммит независимых деревень довольно быстро, а потом три дня судили и рядили. А в какой-то момент ещё и подключили Старую Эну, засыпав её вопросами обо мне. Результатом всего этого было решение подписать спортсмена, комсомольца и лесного демонёнка на свою защиту. Всё-таки парень я вроде не злобный, Жэндэ вон даже сказки на ночь рассказывал и колыбельные пел, убивать умею хорошо, а жрать должен куда меньше дружины тэна. Стало быть, дешевле обязан обходиться, хотя скупердяйничать они не будут. Все ж с пониманием и про взаимную выгоду знают.
В общем у старцев был офигенный план, который действовал ровно до того момента, когда я спросил:
— А что у вас такого есть, что мне надо?
И вот тут начались трудности. Деньги? Ну как бы казна отряда уже была моя, как и их оружие, которое стоило не так уж мало. Деревни охотников стоимость всего этого годами будут собирать, даже если вывести за скобки имущество купца, на которое я не хотел претендовать. На коммерсанта у меня были другие планы. Еда? Ну я действительно мало жру и делаю это в основном в лесу, а не здесь. Там Кив есть, тут нет, этим всё сказано. Одежда? Мне вполне хватает набедренной повязки. Да и шмотки бандитов как бы тоже мои, могу за несколько монет или какой цветок из леса попросить ту же Старую Эну что-то перешить. Оружие? Простые железки не интересуют, в том числе и бандитские, а из Кив-проводящего металла деревенским в жизни ничего не купить. Да и есть у меня уже вакадзаси, который в моих детских руках больше напоминает короткий меч, чем кинжал. Дом? Мой дом там, где моя семья, сюда я только по делу прибегаю и возможность бросить кости на лавке у травницы меня вполне устраивает. Не говоря уже о том, что настоящему индейцу и на голой земле спать вполне комфортно. Женщину? Ну, мне пока рано… Да и со своим баблом я могу смело свататься к дочке любого старосты. Только не хочу пока, жена — это всё-таки такая морока, к тому же к ней как раз придётся и дом организовывать, и стол, и шмотки и всё остальное. Короче абсолютно непрактичная затея, пока совсем жизнь не припрёт, я — убеждённый холостяк. Вот и выходило, что платить деревенским мне за крышу вроде как и нечем, потому что мне от них ничего не нужно, я абсолютно самодостаточен.
На том наш разговор был окончен, потому что стариканы взяли время на подумать, а я отправился практиковаться в стрельбе из лука. Только буквально через полчаса меня прервали, пришла Жэндэ, начав просить помочь деревне. Но получила ответ:
— Ага, помогу. А на следующий же день меня опять объявят лесным демонёнком и твои же родители, которые тебя скорее всего ко мне и послали, запретят ко мне и близко подходить. Видал я уже благодарность жителей Речнолески.
— Не твоя правда, Ромул — подключилась к диалогу Эна — Я-то наш договор честно соблюдаю как раз в благодарность за твою помощь.
— Бабка, ты договор с благодарностью не путай — хмыкнул и пустил очередную стрелу — Чай, за нарушение я и спросить мог бы. А пригласили меня в свой дом те, для кого я красные цветы помогал добывать? Другом назвали? Может с дорожки крынку морса хоть разок подносили, когда я прибегаю? Хрена с два, даже её отец при виде меня старается отвернуться, даром что не случись я рядом с тем болотом, он бы тут в твоей избе отдал бы богам душу.
Малявка на нашу перепалку посмотрела, послушала, разревелась и убежала. Настроение было испорчено, но тренировка продолжилась. Только опять не надолго. Сначала заплаканная Жэндэ вернулась с родителями, которые долго извинялись и таки принесли эту долбанную крынку морса с пирогом. А потом началось паломничество баб с детьми, которые слёзно меня упрашивали всё-таки помочь им, горемыкам. А то налогами ж всё поотбирают, пустят по миру, а детишки в следующую зиму с голоду помрут. И это ещё не говоря о том, что перед этим новые бандиты обязательно тут всех закошмарят, мужиков побьют, девок снасильничают и так далее и тому подобное… В общем, в обед я послал всех на известный орган, заперся с Эной в избе, велел хоть ей помолчать и начал думать над вопросом близким к Раскольникову, решая тварь я дрожащая или человек?
Таки выходило, что человек. Потеряв банду наёмников тэн скорее всего наймёт новую и будут трупы, а так же все прочих неприятные явления средневекового рейдерства. И подыхающие от голода дети тоже обязательно будут. Потеря основного кормильца тут критична для выживания, а число охотников обязательно подсократят. Я же не имею никакого желания потом вешать прокорм четырёх деревень на свои хилые плечи, когда мне совесть станет выгрызать печёнку. А она станет, я её знаю. Так что по всему выходило, что впрягаться мне придётся.
