— Ладно… раз в месяц мой папа планировал большой розыгрыш от отца и сына. Однажды мы вломились в трейлер гориллы и прибили всю мебель к потолку. Кирк был так зол, что он и его приятель взяли у нас недельный отпуск. Его девушка, Элисон, позже, втайне, поблагодарила нас за то, что ей нужно было поехать с ним в Кабо. А в другой раз был оборотень, который спал как убитый. Так что в его выходной, когда он спал, мы с отцом прицепили его трейлер, перетащили его в другой трейлерный парк и оставили. Баш проснулся в полной растерянности. Точнее, рассердился, и подрался с моим отцом из-за этого, но папа всегда был готов к хорошей драке.
— Звучит знакомо, — невозмутимо ответила Невада.
— Но моими любимыми воспоминаниями были не сами розыгрыши. Это была наша традиция.
— Какая? — спросила она, втирая крем для бритья на его челюсть.
— После розыгрыша, он всегда водил меня в ресторан на заправке в пятнадцати минутах от гор Деймона. У них были лучшие жареные буррито, и мы заказывали столько, что нас тошнило… просто горы буррито, и пока ели их, болтали и смеялись над тем, что мы только что сделали. И планировали следующую шутку. Мы так делали, сколько я себя помню. Мы делаем это до сих пор.
— Клинтон кажется очень хороший отец.
Нокс улыбнулся.
— Ты говоришь это о Проклятом Медведе.
— Я уже слышала о проклятии медведя. Раньше я задавалась вопросом, каково было бы расти в Горах Деймона, где все так открыто говорят о том, что они оборотни. Раньше я фантазировала о том, что было бы, если бы мне не нужно было скрываться.
— У этого есть и минусы, Невада. Мы всегда с кем-то воюем и должны скрывать это от людских глаз. Наши секреты отличаются от ваших, но они всё равно были секретами.
— Ты участвовал в тех войнах?
— Слишком много, чтобы сосчитать. Оборотни в Горах Деймона были частью первой волны, которые должны были зарегистрироваться в правительстве. Это создало врагов. По той или иной причине, во главе проблемы всегда был какой-то клан, семейная группа или гордость. Кто знает правильный ответ? Регистрация, как должны были сделать все, или сохранение секретности, как вы это сделали. Может быть, правильного ответа нет.
— Мне придется регистрироваться, так как я твоя пара?
— Ты должна, но правила для лохов, и я не собираюсь представлять тебя всем лисой-оборотнем. Если до этого дойдёт и нас подтолкнут к регистрации? Я лучше назову тебя человеком в документах и вставлю хер в задницу любому, кто сомневается в этом.
Она вздохнула с облегчением, ополаскивая бритву в ванне с водой. На самом деле она беспокоилась об этом.
— А если я тебя порежу? — спросила она, поднеся бритву к его щеке.
— Ты укусила меня ранее, и я дал тебе эту бритву. Это не конец света, если ты меня заденешь. Не волнуйся уже об этом.
Нокс смазал пальцем крем с подбородка и обмазал им нос Невады.
— Есть только ты и я.
Что ж, от этого ей стало лучше. Она хихикнула, вытерла лицо рукавом футболки, а затем провела бритвой по его челюсти. Она делала это медленно и уверенно, но не могла перестать улыбаться, потому что Нокс не сводил глаз с её лица. Он выглядел таким милым, как влюблённый школьник, и она задалась вопросом, была ли она когда-нибудь так счастлива хоть один день в своей жизни. Как она так долго обходилась без Нокса, чтобы чувствовать себя собой?
Некоторое время единственным звуком был скрежет бритвы, скользящей по его лицу. И когда он откинул голову еще дальше назад, чтобы она провела бритвой ему по горлу, она спросила:
— Буду ли я тебе по-прежнему нравиться, если моё лицо будет с клеймом из шрамов?
— Да, — сказал он без колебаний. Он указал на свое туловище на длинные выпуклые следы от когтей, которые давно зажили и превратились в пересекающиеся шрамы, которые были видны даже сквозь чернила татуировки. — Ты даже не заметила моих. Тебе не нужно беспокоиться о своём лице, Невада. Ты в безопасности.
Но она лучше знала. Она знала, что на самом деле грядет, и в какой-то момент, будь то сейчас или через десять лет, её люди пометят её. Для лисы было величайшим позором стать изгоем, но она научилась гордиться этим, потому что это означает, что она отрезала себя от места, которое ей не принадлежало, и нашла что-то гораздо лучше. Нокс этого не знал, и она не признавалась в этом вслух, но, хоть Невада и была покорной, боялась разговаривать с людьми, убегающей от проблем она не была. Никогда не была. И она не могла прожить остаток своей жизни, оглядываясь через плечо. Она хотела провести остаток своей жизни с открытым уверенным взглядом, глядя прямо на Нокса.
У неё были планы. И теперь, когда он сказал ей, с правдой, звенящей в его голосе, что он всё равно будет заботиться о ней, она собиралась покончить с этим, получить клеймо и продолжить свою жизнь — с Ноксом.
