Мамина губа дернулась в наполненном ненавистью рычании, а затем она дернула подбородком в сторону леса, где снег был покрыт отпечатками лап, а между деревьями в ожидании стояли десятки рыжих лисиц. Это будет больно. Один час. Один час. Бл*ть. Нокс был прав, ругань помогала, поэтому она повторила это в уме еще три раза. Бл*ть, бл*ть, бл*ть.
— Одного клейма недостаточно, нужно больше шрамов, — сказала мама. — Я хочу, чтобы её растерзали за её наглость. Я хочу, чтобы её растерзали за то, что она рисковала разоблачением всего логова. Я хочу, чтобы её растерзали за то, что она отказалась от сражений и поединков, отказалась подчиняться и всю свою жизнь переступала границы дозволенного. Я хочу, чтобы она никогда не смогла смотреть на себя с гордостью.
— Мам, — пробормотала Лесли, первые тени ужаса отразились на её лице.
— Придержи язык, или ты будешь следующей, — выплюнула мама Лесли, её глаза вспыхнули цветом чистого золота. Она повысила голос. — Пусть это будет примером для любого из вас, кто решит выйти за рамки и предать свой народ! Никакого снисхождения не будет!
Тяжело дыша, Невада сильно прикусила нижнюю губу, чтобы слёзы не выступили из глаз. Она им не принадлежала, не принадлежала.
— Вам придется жить с собой за то, что вы сделаете сегодня! — крикнула она. Будь проклят её голос, он все еще дрожал, как лист на ветру. — Надеюсь, вам будут сниться кошмары о том, чем вы занимаетесь. Надеюсь, ваши грехи съедят вас заживо. Я надеюсь, вы почувствуете себя отравленными воспоминаниями о том, что вы сделаете со мной. Но знайте. Что бы вы не сделали, вы не тронете мою душу. Вы ничто, и моя жизнь будет счастливой. Я не буду думать о вас.
Она скользнула своим разъяренным взглядом на маму и осмелилась:
— Растерзай меня. Я всё равно буду свободна, а ты окажешься в ловушке этой пустой, скучной жизни, где вы все совершенно одинаковые, безликие лисы. Бесчувственные, равнодушные, жестокие. Я стану другой и буду счастлива. Что бы ты ни сделала, ты не сможешь отнять это у меня. Пометь меня, но услышь мои слова. Если ты когда-нибудь снова нападешь на меня, моя пара убьет тебя, а я и лапы не подниму, чтобы помочь тебе.
— Следи за языком! — потребовала мама.
Невада подняла средний палец и закончила:
— Я отдам тебя Сыну Проклятого Медведя. Ты думаешь, что изгоняешь меня? Конечно нет. Это мой выбор. Я освобождаюсь от вас. Давай покончим с этим. У меня ещё есть дела, которыми нужно заняться.
Она стянула свитер через голову и направилась по хрустящему снегу к лисам в лесу.
Когда она оглянулась через плечо, её братья, сестры и отец мрачно спускались по лестнице и следовали за ней, но мама вцепилась в перила, сцепив пальцы, глаза сверкали, тело тряслось от ярости. Хорошо. Она не должна чувствовать, что побеждает. Что-то произошло во время выступления Невады. Её голос стал более ровным, более хриплым. Её больше не трясло. Она смотрела им в глаза, потому что верила своим словам. Без них ей будет лучше.
Один час.
Её сейчас трясло от адреналина и страха. Какой бы жесткой она ни хотела быть, это будет больно. И она не собиралась стоять молча. Неа. Она собиралась дать отпор, потому что иначе не смогла бы жить со своим новым, более сильным «я».
Невада сбрасывала сапоги один за другим и оставляла за собой шлейф из одежды, не заботясь о десятках пар глаз, следивших за её продвижением в лесу.
Она наклонилась вперед и отдалась рычащему животному посреди шага. Её лиса рванулась с места, но не убежала. Она вела остальных именно туда, где хотела, чтобы это произошло. Это было её любимое место в детстве. Это поляна, на которую она прокрадывалась, когда жизнь была тяжелой, и здесь она ложилась на траву посчитать звезды.
Снова шел снег, большие снежинки падали вокруг неё и оседали на её густом мехе. Позади, она могла слышать возбужденное тявканье охотящихся лисиц. Охота на неё. Кровожадные маленькие зверюшки. Вир был прав в том, что они убийцы. У диких лис не было такого стайного менталитета, но лисы-оборотни были совсем другим зверем. Она бежала по чистому свежему снегу, хрустя лапами. Она надеялась, что сможет добраться до поляны до того, как они нападут. В этой форме она могла узнавать их тявкающие голоса. Лесли, Джек, мама, папа, Даррен…
Вот оно. Она могла видеть его прямо перед собой, поляну, где она провела так много времени в одиночестве. Это будет последний раз, когда она здесь одна. Это будет последний раз, когда она одна. Эта мысль придала ей смелости, поэтому у входа на поляну она развернулась и посмотрела на них, скривив губы, обнажая зубы, и опустив переднюю часть к снегу. Невада бросила вызов. Она была готова. Кто первый?
