Зато при следующей встрече он узнал Наталью Юрьевну. Не встречаться ведь нельзя – люди живут в общем пространстве, на узкой территории, обежать которую и двух минут хватит, и как бы Наталья Николаевна ни желала не встречаться с Боровиковым, избежать этой встречи было невозможно. Увидев ее на улице, Боровиков знакомо захохотал. Оскорбительно, гулко, захлебываясь слюной, как-то по-собачьи – в эту минуту он очень был похож на своего Генерала, даже полные тяжелые щеки у него обратились в брылья.
Внутри у Натальи Юрьевны все сжалось, она похолодела.
– Ну что, дурная баба? – отхохотавшись, вскричал Боровиков. – Надеешься выиграть суд? Во! – Он выкинул перед собой фигу, повертел ее, будто дрель, в одном направлении, делая дырку в воздухе. – Вот что ты выиграешь!
У Натальи Юрьевны мелькнула мысль, что Боровиков накинется на нее сейчас, как в прошлый раз, либо скомандует собаке, чтобы та сбила ее с ног, но Боровиков ограничился малым, снова покрутил кукишем в воздухе и, увидев, что Генерал заинтересовался каким-то странным свертком, оброненным бомжом, кинулся к псу:
– Генерал, ты с ума сошел, фу! Это нельзя трогать! – Боровиков замахал обеими руками сразу, стараясь привлечь к себе внимание собаки. – Фу! Это опасно для жизни! – Дернулся, подпрыгнул, выкрикнул что было силы, словно бы выбивал из себя тугую пробку: – Фу!
Пес услышал хозяина, помотал головой упрямо, будто говорил человеку: «Нет», вновь ткнулся черным влажным носом в бомжиный сверток, очень заманчиво пахнувший, и Боровиков прокричал еще громче:
– Фу, Генерал!
Боровиков был упрям, напорист, безудержен в любом своем стремлении, старался сбить с ног всякого, кто оказывался на его пути, но и пес имел точно такой же характер, не уступал хозяину, а кое в чем даже переплевывал его, по гладкой лоснящейся шерсти пса пробежала дрожь, он еще раз протестующе мотнул головой и с силой ударил лапой по свертку.
Из бумажного кулька этого густой струей, как из мусорного ведра, полетели колбасные огрызки, объеденные куски сыра, ломти мяса, рвано обкусанные, словно бы над ними проводили некие опыты, неровные золотисто-желтые кольца сладкого болгарского перца, который Генерал любил не меньше колбасы… Он вообще имел странный вкус – мог есть даже горчицу, густо намазанную на хлеб.
Боровиков иногда демонстрировал перед гостями такой фокус: большой кусок хлеба намазывал горчицей, посыпал его солью, сверху добавлял перца и давал Генералу:
– Прошу отведать, ваше благородие.
И «их благородие» с удовольствием съедал хлеб с горчицей. Собравшиеся с удовольствием хлопали в ладони, Генерал кланялся в одну сторону, потом в другую и клал хозяину лапы на колени. Боровиков тоже захлебывался от восторга:
– Вот шельмец! Вот гусар! Еще требует! Каково?
Иногда он заключал пари и выигрывал деньги. Небольшие, правда, но все равно это были деньги, и Боровиков от выигрышей получал несказанное удовольствие…
– Фу, Генерал! – тем временем прокричал он своему любимцу и вприпрыжку, теряя солидность, тряся щеками, помчался к нему. – Фу!
Подбежав, он точным ударом ноги, будто футбольный тренер, выбил сверток из-под собачьего носа.
Пес зарычал и отскочил в сторону.
За перипетиями этими с удовольствием наблюдала стая воробьев, сидевшая на ближайших деревьях – тополях с ободранной шкурой, воробьи специально прилетели посмотреть, что такое здесь происходит, что за шум, а драки нету? Воробьи драки любили очень. Наталья Юрьевна смотрела на бранчливую стаю, густо рассевшуюся на тополиных ветвях, на Боровикова, на недовольного пса, и у нее ресницы склеивались от слез.
Суд состоялся через полторы недели.
В зале, пахнущем известкой – в суде недавно сделали ремонт, – кроме Натальи Юрьевны и Боровикова, было еще шесть человек – шесть пенсионеров с терпеливыми лицами, – эти люди любили увлекательные зрелища. Судья – женщина с неподкупными глазами и сурово сжатым ртом, оценивающе глянула на Боровикова, потом на Наталью Юрьевну и поудобнее уселась в кресле.
Боровиков, зубасто улыбнувшись, повернулся к Наталье Юрьевне, выбросил перед собой правую руку – пальцы были сжаты в увесистый кулак, ребром левой ладони саданул по сгибу локтя с изнаночной стороны – кулак только дернулся, победно взлетая вверх.
Наталья Юрьевна отвела взгляд в сторону.
– И истец и ответчица на месте, – неожиданно произнесла судья фразу, которая ошеломила Наталью Юрьевну, – это хорошо… Не то всегда кого-нибудь не хватает…
Разбирательство она вела на хорошей скорости, обращая свой неприступный взгляд то на Боровикова, то на Наталью Юрьевну. Через полтора часа удалилась в специальную комнату для обдумывания приговора.
