Вошедший дядька стянул с головы шапку, обнажая серые, с сильной проседью волосы, выбил о колено. Тяжело опустился на скамейку – ближнюю к двери, вздохнул и закрыл глаза: устал. Усталость, как некое свечение, почти зримо исходила от него.
– Разбирай карты! – скомандовал Стряпок, продолжая разглядывать нового пассажира.
А ведь действительно на «футбольном поле» произошла смена составов: дядька этот будет поплотнее и потолще щекастого. Ну что ж, дядька, так дядька, нам, татарам, как говорится, все равно.
Играли они в обыкновенного подкидного, в «дурака», играли вкруговую, без деления два на два, каждый за себя, во время игры старались держать вагон в поле зрения, не выпускать из вида ни одного человека; все сидящие в вагоне были заложниками этой четверки. Хотя ничего еще не произошло.
На этот раз проиграл Пегий – костлявый парень с клочьями выцветших волос в прическе, с тяжелой, будто гиря, нижней челюстью и маленькими глазами, о которые можно было уколоться – от глаз исходил сверк свежего железа.
– Я чувствую, с дядьком этим возиться будет совсем неинтересно – обыкновенная куча, а не мужик, – проговорил Стряпок, раздал карты и невольно поморщился: на руки ему выпало две шестерки, три семерки и ни одного козыря.
Он выругался, в игре пробовал сопротивляться, но очень быстро набрал полную пушму карт, удержать которые можно было только двумя руками, и, прорычав про себя что-то по-тигриному, сдался.
Электричка тем временем сделала еще одну остановку, но платформа была пустынна и поезд, подвывая электродвижками, установленными в моторных вагонах, потихоньку пополз дальше.
Неоприходованным остался только один человек – Консерв. Особыми способностями в картах он не отличался, мозги имел сопоставимые с кличкой, просто ему пока везло, но это везение могло очень скоро кончиться.
Итак, сыграть осталось еще два кона. Консерв не выдержал, потер руки. Лицо у него приняло довольное выражение – он вышел в лидеры. Но в лидерах он продержался недолго: следующую игру продул с «погонами». Вдребезги. Таким образом, на каждого выпало по одному проигрышу. Шансы сравнялись, каждый из них имел одинаковые возможности предстать перед тем толстым мужиком в виде костлявой дамочки с косой в руках.
Стряпок взял карты, перемешал, вгляделся в седого, понуро опустившего голову человека, определяя в последний раз, кто же все-таки толще будет, он или парень в пуховой куртке? Кстати, пуховую куртку с парня надо бы содрать, слишком уж не по чину он отхватил себе одежку… Пассажир в заячьей шапке был грузнее, малость потолще щекастого парня. Стряпок равнодушно отвел взгляд – чему, мол, бывать, того не миновать, – и сдал карты.
Последняя игра получилась азартной, с «дымом» – до самого итогового момента не было понятно, кто победит и пересядет в кресло зрителя в предстоящем спектакле, а кто, наоборот, проиграет и станет главным действующим лицом, исполнителем… Впрочем, перспектива стать главным действующим лицом никого не тяготила, у всех игроков были одинаково безмятежные веселые лица.
– Ну! Ну! Последний рывок, славяне! Лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка! Шуруй проворнее перстами! – подогревал Стряпок своих подопечных.
Он, похоже, благополучно выходил из игры… Но нет, не тут-то было, игра есть игра, а судьба есть судьба: Стряпок допустил непростительную ошибку и остался один на один с Кабачком. Последняя карта у Стряпка оказалась меньше, чем у Кабачка. У Стряпка на руках оставался козырной валет, у Кабачка – дама.
– Что написано на роду, то и придется исполнять, – философски молвил Стряпок, медленно собирая карты и поглядывая на гражданина в заячьей шапке.
«Извини, дядя, но сейчас я тебе сделаю плохо, – подумал он. – Другого выхода нет. Единственное что обещаю – тебе особо больно не будет…»
– Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – дурачась, пропел Консерв.
– Недолго мучалась старушка в высоковольтных цроводах, – внес свою лепту в «концерт» Пегий.
С собою у подопечных Стряпка были только ножи. Дома имелось все – и пистолеты у каждого члена боевой четверки, и два автомата с хорошим боезапасом – на всю бригаду, и гранаты были, и «муха», но в Москву ездили налегке – со стволами могла запросто загрести милиция, отнять оружие и деньги, и еще для того, чтобы закрыть дело, потребовать кучу «зелени». За отнятые стволы также потребовать «зелень». По рыночной стоимости…
А вот «перья» были у всех. И неважно, что это были боевые финки с выщелкивающимися лезвиями – с маленькой подмазкой «братки» любому менту докажут, что финки эти – не что иное, как обычные тупые ножики для резки вареных макарон.
С другой стороны, никакое оружие сильному жидистому Стряпку сейчас не было нужно, он просто подойдет к этой куче навоза, смешанной с мясом, к мужику этому, тихо ухватит его за ухо, вытащит в тамбур, там отожмет створки пневматической двери и швырнет толстяка в темень. Даже пачкаться и перерезать ему глотку не будет… Затем вернется на место, играть на следующего толстяка – на щекастого парня в пуховке. Надо будет только не забыть снять с него пуховочку.
