Ушли они, головы чешут в пути, да девки сельские плачут в дороге – не стал их господарь сношать, даже своим воинам не отдал посношать, совсем у него никакого понятия о морали доброй и верной, что Богами спущена с Небес. И как его за такое ещё молния Каила не поразила? Ведь рассаживает всюду разврат этот пагубный и распутство с бесстыдством пополам! А Боги молчат, не наказывают. Иной раз казалось даже, что Боги, тем знак дают – передумали они, другая мораль теперь…, но как мораль может быть другой? То ересь явная и за то повинность выстрадать надобно обязательно…, а где её выстрадать? Господарь с повинностями неизменно посылает. Иногда далеко, иногда нехорошими словами, а порой так далеко посылает, что даже Пирайи от стыда за такие вот речи краснеть начинает. Бесстыдный господарь, на разврат и порок бросивший селян добрых – Баргово время настало, Баргово…
Пирайи глубоко вздохнул. Тяжело ему стало – с тех пор как мальчика выгнал, всё труднее и труднее за хозяйством следить. Жениться не стал он – распутные девки сельские, господарем до бесстыдства доведённые, только к Баргу и приведут. Как жениться вообще, если в первую ночь ему самому жену свою сношать придётся? Это ж преступление великое! А Пирайи человеком был хорошим, зла никогда не делал, и пресмыкаться ни перед кем, ни собирался – никогда так не делал, и начинать даже и не думал! Пускай другие, слабые и безвольные, идут на поводу Баргового разврата, женются без спросу господареву, и сами жён своих сношают в первую ночь. А он в Баргово Подземное Царство, после смерти попасть не желает. Вечность в муках, не для него. Он всегда следовал заветам Богов и милости господарей, что от Богов властью обличены. Так что ему только на Небеса и портить себе посмертие ради какой-то глупой беспутной девки, он не станет.
Но в итоге, с хозяйством он уже не справляется. Мальчика нет, он один, жениться теперь никак, только ради проклятья вечного. И чего делать? Не знал Пирайи, как ему теперь быть.
Не знал, пока не услышал вести странные.
Вновь вспомнился мальчик. Как его звали? Это, почему-то, вспомнить не смог. Воин господарев, который без того ходит, что человека человеком делает, но с титьками, вот тот воин тогда его побил сильно очень – из головы повылетало много чего. И за что вообще побили? Пирайи так и не понял, но раз побили, значит, была повинность какая-то. Просто так господаревы воины наказывать не станут, это все знают, так оно с Божьего веления давно уж повелось. Ежели наказал бы воин господарев ни за что – молния его бы и убила воина этого прямо на месте. Но молнии не было, а значит, за дело получил Пирайи.
К Баргу в зад этого мальчика – да и сдох поди давно.
Другое важно, другое.
Брешут али нет?
Вернулся один из селян, из городу Нару, что выстроил Святой король вдали отсюда. Молва ходила, что там, в отличие от Сабы, Тобу и Салира, без городского налогу можно торговать. Но далеко, да и налоги не такие уж и великие в городах Сабасских. Но всё ж поехал тот жадный грешник молодой, уже безвозвратно погубивший свою душу – жену свою до сих пор сношал только сам, уж и детишек наплодил. Пирайи каждый раз плевался, ту бабу срамную увидев - грязная шлюха, которую сам Барг заживо жрать будет после смерти. Но не в том дело, да и, наверное, не столь велик её грех, ведь и господарь тут тоже виноват. Однако могли б прийти к замку и умолять, что б господарь сношал её, да хотя бы воина своего бы отправил к ним. Так нет же – даже не пытались. Гнить им в Подземном царстве Барга вечно…, то сейчас неважно совсем. Грешник тот, вернулся и небылицы стал плести.
Пирайи не поверил, да и мужики не поверили, даже побить собирались грешника этого, но потом решили, что ежели побьют, а он двадцатину не отдаст, возьмёт господарь ту двадцатину всё равно. А с кого? С них и возьмёт. А двадцатина это много. Пускай меньше, чем как раньше господари забирали, но тоже очень много. Решили по-другому сделать. Собрались двое их них и в город Нар поехали. А как вернулись – вот словно заколдовали, тоже небылицы давай плести.
Где это видано-то? Рабы говорят, много их там, но не плетьми их бьют, не рвут их на куски волками, на колы не садют, наоборот. Рабы Нара живут просто…, ну слов нет просто.
Пирайи уже год как на иголках. А что ежели не врут? Может и правда так?
Наконец, сейчас, на сорок пятый день трудных и тяжких размышлений по поводу неожиданно пришедшего в голову решения – погадить присел он тогда и в самый важный момент, вдруг та мысля и народилась в его голове. Поначалу даже думал, что Барг ему ту мысль послал. Но подумал вот хорошо и неспешно, и в день сорок пятый, всё ж решился.
Собрался он быстро – уже давно потихоньку готовился, видать, подспудно знал уже, как поступит. Соседа попросил за домом, за хозяйством присмотреть, а ежели не вернётся – себе пусть курей возьмёт, как в благодарность, а с остальным что делать, то пусть господарь решает.
