Закинув мешок за плечо, монеты скопленные, в карман, в платочке обёрнутые, положил, и к замку пошёл – он не эти, которые односельчане. Он человек хороший и заветы Богов и отцов, чтит, так что к замку – молить господаря, дабы разрешил ему отлучиться в город Нар.
Пал он ниц и молить начал. Воины на него смотрели, смотрели, брови хмурили, хмурили, желваки на лицах играют, глаза злобные становятся, а он не сдавался и всё молил, иногда переходя на визг. Воины, то воины конечно, но господарь тут нужен, что б его отпустить из села.
-Да закрой ты пасть, навоза ты кусок!!! – Взвыл господарь, выходя широким шагом из замковых ворот. Пирайи поспешно замолчал. – Слава Приве! Закрылся, наконец!
-Господарь…
-Чего ты воешь тут? Чего тебе надо?
-Я вот, до городу, до Нару, говорят много чего о городе том Святом, и я вот, туда пойти и…
-Так иди. – Сказал господарь.
-Можно, правда?
-Ты Свободный. Хочешь - иди, не хочешь – не иди.
Пирайи головой покачал горестно и с осуждением – не тот это господарь, ох не тот. Вот прежний, вот мужик был, вот силища, кремень, могучий, мудрый, справедливый – мог и жену чью посношать и голову проломить ежели повинность крепкая. А этот…, тьфу, одно название.
-Можно, да?
-Пирайи, ещё один вопрос – получишь в рыло.
-Я… - Он замолчал. С одной стороны, вроде как есть повинность и сейчас господарь её проведёт «в рыло», кулаком видимо. То святая обязанность любой кучки навозной, каковой являются все селяни. Однако тут же было сказано и про вопрос, то есть, господарь хотел сказать, что повинность, это не то что он сделал уже, а его новые вопросы.
Хм.
А ведь господарь, хоть и аморален и развратник мерзкий, а ведь мудр не по годам.
Даже уходить на время расхотелось. Но на полпути домой, Пирайи развернулся и пошёл в Нар.
Без мальчика, без жены, без новых мальчиков и разных девочек – чего наплодит жена, оно там всегда по разному, в общем, без них, никак ему. А ведь потом совсем состарится, как за полем следить будет, чего кушать будет? Непонятно.
Так что пошёл он в Нар, взяв лишь еды с собой, что б хватило ежели что, да на обратный путь, да монет взял, все, сколько у него было. Долго ли, коротко ли, но пришёл он, почти всё в мешке дорожном своём съев. Добрался до города того и у ворот его чуть не заплакал – врали всё селяне эти проклятые. Низкие уродливые серые стены, толстенные страшные ворота, два нищих воина, даже без щитов, у ворот стоят, скучают. Чуть было, обратно не пошёл. Но еды на обратный путь, увы, не хватит – ничего не поделаешь, рассчитывал-то он, как вот если бы молодой был, а шёл, как вот есть по возрасту. В итоге всё считай и съел и шёл долго и трудно. Так что придётся запасы пополнить, а то помрёт он в пути с голоду. А где ж ещё запасы пополнить, ежели не здесь?
Сёлам, что в пути видел, Пирайи не доверял – какие-то они все неправильные были. В одном селяне с мечами и кинжалами, видать и тут господарь сумасшедший развратник, Богами проклятый.
А в другом – крыша из черепицы и покрашена яркой-яркой краской! От того села убегал со всех ног. Не хотел он там оказаться поблизости, когда господарь местный такое непотребство увидит и придёт всех казнить и сношать, за разврат этот с крышей той гадкой.
В общем, нужно тут запасы пополнять.
Зашёл в ворота, воинам поклонился, было, спросить хотел.
-Топай мимо, пока под зад пинка не получил. – Лениво зевая, сказал один, и Пирайи поспешно извинившись за свою дерзость грешную, поспешил в город.
Не прошёл и сотни метров, как не по себе ему стало. Улицы будто спьяну все – одна прямая как стрела, другая виляет куда попало, полно тупиков. Он мгновенно заблудился. И ладно бы…
Дома оказались пустыми.
В ужасе он заглянул в один – никого. Даже мебели нет. В другой заглянул, в третий – пусто.
Нар, оказался, городом призраком.
Проклятым городом.
Потому как изо всех сил убегая к воротам, он понял, что не может их найти. До вечеру блуждал, до стены пару раз вышел – нет ворот. Попробовал на стену залезть и так сбежать из города ловушки, но всё чего достиг, так это то, что с двух метров сверзился задом об пол. Зад болеть стал, еда закончилась, хотелось пить, всё тело болело от усталости.
Пирайи вышел на очередную мёртвую улицу, сел посреди неё и горючие слёзы потекли из глаз его. Он молился Приве, в отчаянии вырывая волосы из своей головы.
И Прива его услышала!
Пузатый важный господарь, в шелка разряженный, в позолоте весь, по улице шествует медленно и чинно, высоко голову подняв, да взглядом хмурый – настоящий господарь!
А то, что говорили селяне – да брехня! Очевидно же – то господарь.
-Помилуй не сношай не казни, милостивый господарь!!! – Взвыл Пирайи, падая ниц, пред помазанником Божьим на земле.
-Дурак что ли? – Изумился господарь, очи выпучил свои пресветлые, пузо своё священное подтянул и перстом своим благословенным погрозил ему хмуро. – Ты это брось такое говорить.
-Господарь, повинен я, что обратился к тебе, да хранит тебя Прива! Заблудился я дурак, господарь мой милостивый. Испужался весь, аж думал, что нету тут никого господарь…
