Он полагал, что это из-за того, что он достиг некоторого успеха. Но иногда возникали сомнения, потому что кроме этого урока, на том же месте, ему предстоял и другой, такой же регулярный – ему пришлось драться с воинами-учителями. Иногда это были кулаки. Иногда, борьба, в которой требовалось прижать противника к земле и с силой ударить его правую кисть о камень площадки. Зачем, он понял не сразу, но понял сам – руку били о землю, лишая противника зажатого в ней оружия. Если бы оно там было, в такой момент, он мог бы взять выпавший из руки воина меч и зарезать его, его же оружием. Порой не было ни борьбы, ни кулаков – он и воин ставали друг напротив друга, упирали ладони в грудь и по команде другого воина, пытались столкнуть друг друга с места. Ему никогда не удавалось этого сделать, но он старался. Безуспешность попыток, не снизила его усилий, лишь полнила всё большим гневом. Порой гнев выходил из-под контроля и странное упражнение, превращалось в банальный мордобой – иногда, ему удавалось сбить воинов-учителей с ног, но чаще он падал сам. Лишь незадолго перед последним днём в Малом городе, он широко раскинул руки и огласил свою победу, безумным дикими рыком. Весь в крови, с разбитыми губами, он стоял над бесчувственным воином-учителем и звериное бешенство клокотало в его груди…
Шли недели, месяцы, уроки продолжались, разные, порой понятные, иногда бессмысленные на его взгляд – например, его стали учить делать копья и ножи из палок и камней, какие можно было найти в любом лесу, у любого ручья. Он запоминал, делал, когда плохо, когда совсем плохо, но старался, хотя и не понимал, зачем это всё нужно.
Шло время, исчезали дни в безбрежной пучине уже прожитых лет.
И, однажды, наступил день, когда у него забрали меч.
День, когда на его пути остался последний урок.
***
Логран проснулся и сейчас смотрел в потолок. Рядом никого не было, он, по обыкновению, выбрал пустую комнату. Теперь в этом не было необходимости – он просыпался от любого потенциально опасного шороха вблизи себя. Иногда он об этом размышлял. С тех пор, как проснулся однажды и увидел подле себя другого мальчика – тот спал у стены, в глубине комнаты.
Это было странно. Обычно, заслышав шаги подле себя, он всегда просыпался. Урок, который преподали мальчики Малого города, до полусмерти избив его во сне, крепко засел в голове. И даже сейчас, спустя много времени, оставался там. Но в тот раз, он не проснулся. На мгновение стало даже страшно – теперь к нему могут легко подобраться? Так же легко как очень много времени назад? Он стал более тщательно выбирать место для сна и однажды, в комнату кто-то вошёл и прошёл в полуметре от него – Логран проснулся сразу, мышцы напряглись, его глаза зло сверкнули в темноте. Неизвестный, ойкнул, отпрянул и, запнувшись о циновку, свалился на пол.
-Кто здесь? – Пискнул мальчик.
-Никого. – Ответил Логран. Мальчик моргнул, сглотнул судорожно, а потом поднялся, отступив к стене, и тихонечко спросил.
-Л-логран?
-Логран. – Ответил он. Мальчик икнул и из комнаты, да всё бочком, выскочил поспешно.
В ту ночь он подумал, что, наверное, слегка льстил себе, что много времени подряд, выбирал комнаты для сна, в которых не просто не было других мальчиков, но и никто не приходил после, словно у него развилась некая мистическая интуиция на такие комнаты. Наверное, всё было куда проще – завидев, кто в комнате спит, мальчики предпочитали найти себе комнату побезопаснее.
Видимо, это всё из-за того дня на большом дворе, когда он впал в боевое безумие.
Или того дня, когда он впал в него в одной из таких комнат…
Они пришли шумной ватагой, не заметили, что кто-то спит у дверного косяка, обмениваясь усталыми шутками и просто ничего не значащими фразами, зашли они в комнату, где решили сегодня спать. На их беду, один из ребят обнаружил, что в комнате кто-то есть. На их беду, сделал он это крайне неудачно – наступил на ногу Лограна, да так, что было очень больно.
Когда кровавая пелена спала, Логран обнаружил, что не может пошевелиться – воины-учителя прижали его к полу втроём и держали так крепко, что и пальцем не двинуть.
Мальчики валялись по всей комнате – он слышал только одного, парень громко стонал от боли, что с остальными, Логран так и не узнал. Мог бы узнать, но не стал этого делать.
Ему было всё равно – слабые умрут, сильные будут жить.
В тот день он тоже лежал вот так с открытыми глазами и смотрел в потолок, пытаясь понять, почему не услышал, как в комнату вошёл другой человек. Размышлял до тех пор, пока из коридора не донёсся приглушённый рык Лида, упрекавшего спящих мальчиков в том, что у них за ночь выросло аж по три титьки на каждого – а иначе, почему они до сих пор дрыхнут?
Мальчик в комнате открыл глаза, со стоном поднялся – у него всё тело болело, Логран помнил такие дни. Когда-то очень давно и он каждое утро поднимался, с таким же болезненным, полным отчаяния стоном. Впереди ещё один день бесконечной пытки, по какой-то изощрённой издёвке, названной «уроками». Давно это было…, мальчик поднялся и замер, заметив его.
