Обдумав весьма скомканный доклад Лефорта, задаю резонный вопрос с подоплёкой.
— А что случилось с полковниками?
— Ригимон неудачно упал и совсем убился. Стромичевский же занемог, как и несколько близких к полковникам людишек. Но они оберегаются верными тебе воинами, государь. Их можно допросить прямо сейчас, как и офицеров, бившихся с басурманами. Ещё зашибся полковник слободских казаков Грибоедов, оступился неудачно. Но всё в руках божьих. Может, выживет, — не моргнув глазом, ответил швейцарец, вызвав тихое хмыканье, стоявшего за моей спиной Саввы.
— Семён? Так его казнили вместе с бунтовщиками на Красной Площади? — удивлённо смотрю на рейтара.
— То его брат Иван. Недавно это золотце прислали на засечную черту и дали казацкий полк. Только он не офицер и воин, а самый настоящий мздоимец, ещё и трус!
Смотрю в сторону Щукина, расположившего с переносным секретером рядом. Тот ведёт протокол. А то ещё забуду чего-нибудь. Например, с какого перепуга брату казнокрада и заговорщика дали столь важный чин: Я, вообще-то, создал штрафной батальон, где подобным персонажам самое место. Значит, будем разбираться.
— Что произошло в Запасном полку? — поворачиваюсь к Косагову.
— Я так складно вещать не обучен, государь. Измена! Князь Черкасский отвёл войска слишком далеко на север. Мост начали ладить только через день, да и то работали спустя рукава. Когда прибыл гонец, мы были не готовы к переправе. Ещё и воевода, будто нарочно время тянул. Поэтому мы с верными офицерами увели часть людей к главному каструму, где и переправились. И то, один из мостов успел разрушиться, а второй пришлось латать на месте. Потому мы и задержались. Благо помогли люди Сильвестра Иевлева, выделенные Барятинским. Сам князь-воевода порывался идти с нами, но я попросил его помочь с переправой остального войска.
Угу. Это Касогов так корректно объясняет, что послал лесом заместителя главы приказа, проворонившего заговор.
Быстро обдумываю ситуацию, потерев чешущийся лоб. Увидев посыпавшиеся кусочки грязи с засохшей кровью, убираю руку. А ведь оба воина герои и одновременно преступники. Здесь нарушение приказа, самовольный увод людей с поля боя, и как вишенка на торте — убийство командира полка с арестом части офицеров. Прямо мечта юриста. Только в радиусе ближайших ста вёрст судов нет. Зато есть царь, который адвокат, прокурор и судья в одном флаконе. И он очень зол.
Тут подбежал вестовой и доложил.
— Прибыл князь Морткин и… Дементий Башмаков, — произнося второе имя, боец запнулся, — А ещё воеводы и бояре собрались. Целая толпа. Хотят лицезреть тебя, государь.
— Зови, князя Фёдора и думного дворянина Башмакова, остальные обождут. И передай, чтобы рты закрыли и не орали. А то погода хорошая, ветерок, птички поют. Лепота! А эти оглоеды гудят, будто мухи над навозной кучей, — приказываю ошалевшему парню.
Вельможи действительно разорались, как гагары на птичьем базаре. Они умудрились заглушить даже звуки, издаваемые сотнями воинов, выполняющими свои обязанности. У нас продолжается броуновское движение, людей надо отводить в каструм. Народ с утра не жравши, а им нужно ещё оставшиеся пушки волочь и всякую мелочёвку забирать. Хотя тяжелораненых мы не потащим. Я уже приказал Савве привезти мой большой шатёр. Пусть ребята находятся в покое и тени под присмотром Кирюхина. Будто услышав мои мысли, из-под навеса, раздался стон. Видать, кто-то отошёл от наркоза. Надо позже глянуть и позвать Келлермана. Пусть немец проверит результаты моего труда, более похожие на работу коновала. Зато какие шрамы останутся у бойцов! Если выживут, конечно.
Старый дьяк огляделся вокруг, спокойно отреагировал на мой вид и молча поклонился. Морткин прихрамывал, опираясь на палку, а левая рука его находилась на перевязи. Но судя по здоровому цвету лица, раны не опасные. Да и докторов в лагере хватает, они просто так воеводу не отпустили бы.
— Что-то долго ты, Дементий Минич, — обращаюсь к главе Розыскной избы.
— Татары набег учинили. Вот я в Острогожске и задержался, тамошний воевода приказал никого не выпускать, мол, опасно. А сам на помощь ушёл. Поганые прошлись лавой от Нового Оскола до Усерда. Но я всё-таки ушёл с тремя людьми под свою ответственность. Смотрю, у вас тоже весело.
Мне уже доложили, что едикульцы перед атакой нашего лагеря напали на приграничные селения и, скорее всего, застали людей врасплох. Тут моя вина. Воеводы засечных крепостей знали, что лучшие воины орды уходят в поход, ещё и мирный договор с османами предусматривал прекращение набегов. И султан будет его соблюдать, в ближайшие три-четыре года уж точно. Мелкие шайки и всякие отморозки не в счёт. Их в степи хватает, и они неподконтрольны ни Хаджи Гераю, ни ханам мелких орд, ни гетману Куницкому. Тайно их используют, но как расходный материал. Потому и не ждали большой орды, а от малой можно спокойно отбиться. Да и не полезут пастухи на укреплённые линии. Ещё и я часть войск увёл. Сука!
