— Сеньор Джакомо, давайте откровенно, — после этих слов оба оппонента рассмеялись, — Ну, насколько это возможно. Вы больше всех общаетесь с Фёдором. Да, я знаю обо всех ваших встречах. Только мне недоступна суть беседы. Мы вроде делаем общее дело, и заключён договор о вхождении России в Священную Лигу. Царь пообещал в следующем году выступить на юг, и он держит своё слово. По крайней мере, приготовления ведутся, русская армия начала создавать магазины с припасами. И вдруг такая необычная речь. Только глупец не поймёт, что московиты нацелились не только на Крым, но и Константинополь.
Теперь уже задумался Морозини, нервно поглаживая роскошную бороду. Иезуиты просто так не отстанут.
— Царь ставит перед собой более простые цели. В данный момент Россия не может бросить все силы на войну с магометанами, имея под боком нестабильную Польшу. Фёдору любопытно побережье и возможно устье Дуная. Что уже немало. А может, опрометчиво. Ведь Австрия вмиг позабудет о германских делах, решив вмешаться. Возьмите ситуацию с Яном Собесским. Он спас Вену и Европу от нашествия полчищ варваров. При этом император вместо благодарности обидел короля, не поддержав его притязаний на Молдавию. Завтра Леопольд может вообще заняться Пфальцем. При этом Венеция останется с Портой одна на один. Поэтому скажу вам так, мы согласимся на любые условия русского царя. В разумных пределах, конечно. А Константинополь нам не нужен.
Им бы быстрее восстановить прежние связи с торговыми путями и начать зарабатывать деньги, — не стал добавлять посол. Сейчас Республика фактически доедает остатки накопленного предками. Его дядя недавно показал, что стоила Венеции предпоследняя война с Портой. Сумма получилась просто чудовищной[2]. Да, сейчас они вернули многие земли, но деньги продолжают утекать.
Ещё и этот странный проект по размещению капиталов в Англии и освободившейся от испанцев Голландии. Несколько десятков семей с огромными капиталами, принадлежащими Республике, переселились на северо-запад. Тогда было страшное время, и речь шла о существовании самой Венеции. Но ситуация со временем изменилась, а переселенцы стали фактически независимыми.
Нет, Республика до сих пор получает деньги, ведёт совместные дела, но осталось совсем недолго. Вскоре иммигранты полностью отколются от острова и, возможно, станут врагами. А ведь прошло едва более ста лет. Голландцы уже перехватывают их торговые пути, и в этих делах участвуют их бывшие соотечественники. Может, надо было послушать венецианские роды, происходящие из Константинополя, предлагавшие вложить капиталы в далёкую Московию? Пусть там живут схизматики и дикари. По мнению Джакомо, протестанты ничем не лучше, наверное, ещё грязнее.
Из-за династического кризиса в Испании Венеция в одиночку воюет с мощнейшей державой мира. И надо признаться, проигрывает. Поэтому его дядя отдаст Фёдору Константинополь, Смирну и любые острова, за исключением Крита с Кипром. Чего не надо знать иезуиту.
А вот страна иезуита пошла другим путём. Генуэзцы вовремя отказались от соперничества с Венецией, потеряв все владения в Крыму и Восточном Средиземноморье. Зато они быстро подсуетились и стали фактическими банкирами Мадрида. Именно через этих чёртовых торгашей почти сто пятьдесят лет шли все операции с испанским серебром и золотом. Венеция воевала за свои деньги, а бывшие враги жировали, ни в чём себе не отказывая.
Внезапно в голове Джакомо всё встало на свои места. Может, Паллавичини поп и иезуит, но он генуэзец. Не стал бы он просто так лезть с подобными вопросами. Понятно, что Папский престол никогда не позволит московитам вступить в Константинополь. Для них это больше, чем просто город. И на мнение венецианцев им плевать. А значит, у Генуи есть своя игра. Здесь главное — не заигратся самому я.
— Думаю, вы поняли причину моей встречи, — утвердительно кивнул иезуит и съел коня посла, — Я представляю здесь ещё и моего дожа — Пьетро Дураццо II. Я понимаю, что через два года его переизберут, но это общее решение главных семей. Вот письмо, мне приказано передать его венецианскому послу, когда станет понятно, что вы заключили тайный договор с Фёдором.
Тонкая рука с желтоватыми пальцами передала Джакомо бумагу, запечатанную сургучом. Не став манерничать, посол разломал печать и начал пытаться пробраться через витиеватый язык повествования. Хорошо, что генуэзцы не стали мудрить, написав письмо на испанском.
А неплохие у них запросы! Галата с побережьем аж до Фессалоник! Ещё и острова Лесбос, Самос, Хиос с Тасосом! Хорошо, что у семейств в порядке с головой и они не обозначили претензий на черноморские города, особенно крымские, и Восточный Кипр, когда-то им принадлежащий.
