Тула тоже расцвела при моём правлении. Вернее, город очень изменился и вырос раза в три. Не уверен, что произошедшие перемены к лучшему. Это если брать эстетическую часть. Всё-таки необычно, когда город — это одна длинная улица и десяток посёлков, расположенных вдоль неё. Правильнее назвать их промышленными кластерами, ведь вся жизнь этих слобод сосредоточена вокруг конкретного предприятия. Четыре года не прошли впустую. Практически все мои планы осуществились, и здесь выросли полноценные металлургические и оружейные производства, а также различные мануфактуры.
Но сегодня меня интересовали не государственные заводы или предприятие Демидова. Я приехал обсудить важнейший вопрос, который лучше решить до моей смерти. Вакцину от оспы мои фармацевты уже создали, осталось ещё несколько дел. И главнейшее из них — изобретение коксования каменного угля. Есть ещё йод, который мы так и не смогли произвести, но вроде близки к завершению долгой работы. Плюс керосин. Последний на подходе, и года через три-четыре мы откроем новую историю в русском экспорте. Вернее, она уже началась с момента продажи голландцам первой партии лекарств. Всё-таки продавать высокие технологии и механизмы гораздо выгоднее, чем сырьё. Следом за медикаментами в Европу поедут новые лампы с невиданным доселе топливом.
Что касается перспективных разработок, то в планах у меня механическая прядильная и паровая машины с токарным станком. Также необходимо развивать химическую промышленность, в первую очередь — производство различных красок, олифы и смазок. Благо сырья хватает. Нефть мы потихоньку возим из Баку. Её там с избытком, и с персами у нас мир. Магометанские и армянские купцы думают, что мы используем чёрное золото для производства горючих смесей. Что частично правда. Ракеты, начинённые переработанной нефтью, неплохо показали себя в морских сражениях. На самом деле это ложь, но пусть шпионы думают именно так.
Однако изобретение коксования — первоочередная задача. Я как-то читал, что в начале XVIII века Англия фактически не имела чёрной металлургии. Даже примитивные русские заводы давали чугуна в десятки раз больше. Чего уж говорить о шведах или немцах. Зато через сто с небольшим лет именно Великобритания станет мировым экспортёром металла, увеличив объёмы производства в сотни раз. Россия же сподобится всего на трёх-четырёхкратное повышение количества выпускаемого чугуна и проката. Может, я утрирую и ошибаюсь в цифрах, но ситуация примерно такая. А всё дело в том, что отечественные промышленники до упора продолжали использовать древесный уголь и минимальную механизацию. В отличие от англичан и других европейцев, проведших у себя промышленную революцию и перешедших на кокс.
Поэтому своей основной задачей я считаю даже не уничтожение Порты. Это могут сделать мои потомки. Главное — показать путь развития промышленности, с которого нельзя сворачивать. И в этом деле всё крутится вокруг металлургии, которая у нас очень слабая. Про механизацию лучше промолчать.
Поэтому осенью я отправился в Тулу, дабы на месте обсудить насущные проблемы с местными заводчиками и инженерами. Надо заметить, что мой ход с отправкой на европейские заводы русских учеников удался. Естественно, процесс проникновения на весьма закрытые предприятия оказался сложным. Зато четвёрка мастеров привезла множество полезных вещей из Германии, существенно облегчивших производственный процесс и увеличивший его КПД. В первую очередь дело касалось механизации и применения новых инструментов.
А вот Михаилу Калугину удалось совершить невозможное. Он умудрился попасть на завод в Шеффилде, где как раз шли эксперименты по разработке коксования каменного угля. Оказывается, у десятка английских заводчиков и инженеров уже есть различные патенты в этой сфере. Я думал, что кокс открыли только в середине XVIII века, но дела обстоят иначе. Хотя европейцам удалось получить только чугун для литья. Однако это немного не то. Для производства металла до сих пор используется чугун, полученный при помощи древесного угля. Но англичане уже нащупали верный путь, значит, России надо ускоряться.
Теоретически нашим мастерам известен процесс, состоящий из удаления примесей и измельчения угля, затем идёт сушка, нагрев, плавление, затвердение и прокаливание. Так мне объяснил глава экспериментального цеха при казённом металлургическом заводе — Василий Тумашов, чей брат Дмитрий руководит всем производством. В общем, мастеру Калугину удалось воспроизвести процесс. Но пока есть проблема с подбором нужной температуры. И уже почти год процесс топчется на месте.
— Государь, может, прекращать эти поиски? Денег уходит уйма, и толковые люди от производства оторваны. Мишка бы принёс гораздо больше пользы в основном цеху, а он всё печи строит, ломает, а затем снова строит, — продолжил рассказ Василий Александрович, нарушив затянувшееся молчание.
