— Князь, я могу тебя обмануть, соврав про древние книги и знания приезжих немцев. С картофелем и томатами, которые ты начал недавно выращивать, дела обстоят именно так. Но ведь речь не только о подсолнечнике, — произношу, грустно вздохнув. — Я не могу тебе ответить. Поверь, все мои мысли направлены исключительно на благо России. Многих людей смутил отъём церковных земель и зданий монастырей, но это верный шаг. Святоши зажрались, позабыв о своих обязанностях. То же самое касается бояр. Вспомни, что творилось ещё десять лет назад. Вельможи грызлись друг с другом на радость нашим врагам, ещё и о своём кармане не забывали. А сейчас этого нет.
Делаю паузу и с удовольствием вдыхаю тёплый весенний воздух. Хорошо! Князь же сбросил личину этакого добрячка и ждёт продолжения моего ответа.
— Кто-то может подумать, что я взял слишком много власти. Так и есть. Но посмотри на сложившееся положение со стороны. Торговля с промышленностью развиваются с невиданной скоростью, армия недавно разбила татар с османами и стала по-настоящему сильной. Улучшилось лекарское дело, и народ стал меньше умирать. Купцы и мастеровые задышали свободнее, а у служилых дворян появилась возможность возвыситься благодаря своему таланту. Даже бояре получили способ богатеть, не разворовывая казну, хотя многие пытаются совать туда влажные ручонки до сих пор. Поэтому иногда приходится по ним бить и даже рубить их. — Андрей Фёдорович поддержал мою усмешку. — А цель у меня простая. Лет через сто пятьдесят, не раньше, царь должен стать третейским судьёй. Основная власть в России тогда будет принадлежать двум палатам парламента, как в Англии. Монарх не лишится власти, а просто отстранится, отдав её достойным представителям народа, избранным от каждого сословия. А ещё царь останется хранителем наших духовных скреп, если какая-то часть общества возжелает отойти от исконно русских традиций и ценностей. У него будет достаточно полномочий, чтобы распустить парламент или повлиять на силы, решившие сбить страну с правильного курса.
Снова делаю паузу, собираясь с мыслями. Надеюсь, князь понимает всё, о чём я говорю.
— Пока новый государственный организм только зарождается. Происходит это в муках и крови. Я похож на лекаря, который вынужден давать больному горькое лекарство, а иногда отсекать гниющие куски плоти. Иначе нельзя. Как отпустишь вожжи, всё сразу остановится и покатится назад. Нам же надо двигаться строго вперёд. Ты был в немецких землях и прекрасно понимаешь, насколько они нас обогнали во всех сферах. А ведь есть голландцы, англичане и французы, которые ещё более развиты. Возьми севооборот, который мы подсмотрели в Голландии. Это самая малость, в чём нас превосходят европейцы. Теперь скажи, ради того, чтобы Россия стала богатой и сильной, можно потерпеть на троне беспокойного царя, погоняющего людишек палкой, аки агнцев? Ну и иногда тешащего свою похоть, пользуя девок, но исключительно добровольно?
После последних слов Бельский улыбнулся. Слухи о моём сластолюбии излишне преувеличены, являясь предметом обсуждения в высшем свете. Хотя сами бояре с дворянами держат целые гаремы из крепостных девок, но никого этого особо не смущает.
— Я с тобой государь, — наконец ответил князь, но тут же добавил, изрядно меня рассмешив: — Только не забирай всех коней с наших заводов. Дай ещё года три, а лучше четыре, и мои людишки обеспечат Россию любой потребной скотиной.
Кто о чём, а вшивый о бане.
— Государь! — рядом раздался взволнованный голос Троекурова, исполняющего обязанности моего адъютанта. — Прибыл атаман Минаев! Генералы во главе с князем Морткиным тоже здесь.
Открываю глаза и возвращаюсь к окружающей реальности. Ничего себе задумался, аж заснул!
Моя ставка расположилась на небольшом взгорке к востоку от Азова, осаждаемого русской армией. Отсюда открывается отличный вид на крепость и излучину Дона пред ней. Расположение русских позиций тоже как на ладони. Место выбрано удачное, а несколько деревьев дают хоть немного прохлады. В мае здесь уже жарко.
— А чего пушки замолчали? — спрашиваю Федьку, только сейчас поняв, что многочасовой обстрел крепости прекратился.
— Так Хасан Арслан-бей решился на вылазку. Хотел сбить наши батареи и разрушить габионы. Но пехота атаку отбила, едва не ворвавшись в крепость. Часть своих войск комендант оставил на растерзание, ибо они не успевали уйти. Наши их перекололи и перестреляли, — начал бодро рапортовать молодой лейтенант. — Сейчас народ обедает, а интенданты подвозят ядра и порох. Уж больно они быстро заканчиваются.
