— Четыре года. Именно столько нам нужно для увеличения поголовья коров и свиней. Меня больше волнует отсутствие людей для новых хозяйств. Недавно у нас состоялась плодотворная встреча с князем Голицыным, когда я посещал Москву. Выходит, что уже министерство земледелия не успевает за мной, а не наоборот.
Проблема проявились с неожиданной стороны. Народа, желающего перебраться на юг, хватает. Ещё бы. Мы ведь предоставляем такие отличные условия! Только крестьяне предпочитают выращивать привычные культуры и скот. Хорошо, что государство жёстко следит за необходимостью использовать систему многополья. Дай мужику волю, так он быстро выжмет соки даже из чернозёма. Латифундий пока маловато. Кто захочет батрачить, если можно получить пай в совхозе? Но именно крупные помещики стали нашей опорой в продвижении новых культур.
— В следующем году будет ещё больший наплыв переселенцев. Попробую переместить основную часть на мои предприятия, — произношу с усмешкой, — Ведь царь на Руси богатый и снова вложит свои деньги в очередной проект.
Бельский понимающе улыбнулся и пожал плечами. Андрей Фёдорович оказался таким же фанатом идеи, как и я. Он мог давно заняться собственными проектами, заработав огромное состояние, благо накопил колоссальный опыт. Но князь уже врос в своё хозяйство и относится к нему, как к ребёнку. У меня такая же история.
Знаете, я перестал понимать правителей, проводивших время в праздности. После вселения в тело царя, мне казалось, вот оно счастье. Затем пришло понимание, что жизнь монарха — это бесконечные дела, которые никогда не заканчиваются. А потом ты втягиваешься, понимая необходимость кропотливого труда, особенно когда видишь результат. И зачем мне жизнь в стиле бесконечного карнавала? Есть государственные и семейные праздники, плюс, приёмы. Куда больше? К тому же после гибели сына только работа спасает меня от самоедства. Если не помогает погружение в дела, то есть вино. Правда, с утра приходит расплата. Но я стараюсь соблюдать меру и уже много лет начинаю день с разминки, а иногда и полноценной тренировки. Пока физические нагрузки и настойки Юлии помогают. Что будет дальше, не знаю.
— Государь, завтра предлагаю посетить конный завод, — при упоминании своих любимых лошадок, князь аж засветился изнутри, — Нам, наконец, удалось вывести породу для кирасиров! А ещё у меня вырос такой скакун! Осенний Кубок я точно заберу.
Совсем забыл, что скоро скачки и в Москву съедутся все фанаты этого дела. Народу нравится, и столичный ипподром забивается под завязку. А ещё стартовал чемпионат по лапте. Финал тоже не за горами. Летние игры отменили из-за смерти Володи. Но нельзя же запрещать подданным веселиться? Жизнь продолжается, это у меня она потихоньку превращается в болото.
— Поедем, князь. И Кубок должен быть твоим. В позапрошлом году Горынычу чуть-чуть не повезло.
В ответ Бельский засиял ещё сильнее. Теперь его не остановить, меня ждёт целая сага о жизни его питомцев за последний год. Почему не сделать человеку приятное? Всё равно надо взглянуть на выведенную для кирасиров породу.
— Проходи, садись. Чаю будешь? — киваю брату на чайник, стоящий рядом, — Савва заварил прямо перед твоим приходом.
Иван выглядел неплохо, но уставшим. Не знает человек меры в работе, хоть я и приказал секретарям со слугами беречь его как зеницу ока. У него весьма жёсткий распорядок дня, где особое место занимает питание и прогулки. Надо бы и нам обсудить насущные вопросы на природе, только заморосивший с утра дождь разрушил все планы.
— Не откажусь, — брат присел на кресло и потянулся к чайнику.
У меня в этом плане просто. Пусть китайский император устраивает чайные церемонии или чего там у них принято. Я давно ввёл деловой стиль и приучил к нему подданных. Время — это самый ценный и невосполнимый ресурс. Глупо тратить его по пустякам.
— Хорошо! — улыбнулся Иван, сделав пару глотков, — Савва снова добавил травок. Мяту узнаю, а вторую нет. Ладно, говори, зачем звал. Не состав чая же обсуждать.
По сложившейся традиции передаю канцлеру папку с описанием проекта. Я давно вынашивал идею финансовой реформы. Ещё неожиданно вспомнился проект, предложенный в середине XVIII века графом Шуваловым. Идея ведь простая и лежала на поверхности. Странно, что никто до этого не додумался. Царь ведь не может быть постоянным генератором идей.
— Пуд меди сейчас стоит четыре рубля. Цена металла начала сильно расти. Причём неуправляемо, несмотря на открытие собственных месторождений. Сейчас номинальная цена копейки сравнялась со стоимостью затраченного на чеканку металла и работы мастеров казначейства. Копейка ныне весит шесть золотников, и это неправильно, — перехожу к делу, сразу запутав Ваню, — Вскоре ушлый народ поймёт, что можно переплавлять монету для изготовления посуды или иных товаров. А казне придётся постоянно наращивать добычу, увеличивать чеканку копеек, так как медь требуется для военных заводов. Значит, что мы должны сделать?
Всё-таки Иван Алексеевич не просто образован, являясь специалистом в финансах, но и умён.
