– Ты, Валерка, твердишь только одно слово: предать, предать! – пробормотал тот. – Но ведь есть и другое: спасти… Спасти тех, кто тебе близок и дорог.
– Я… не понимаю, – нахмурился Валерка. – О чем это ты?
Лёнечка хотел что-то сказать, но его опередила Валентина.
– Конечно, ты не понимаешь! – зло воскликнула она. – Ты не понимаешь, что это такое – быть одиноким, никому не нужным на целом свете, а потом вдруг найти родных людей. Ну, вообще-то чужих, но они тебя любят как родных – и сами становятся тебе дороже всего на свете. Для Лёнечки это доктор Михаил Иванович, а для меня мама Марина. Они пожениться собирались, между прочим. Мы бы жили одной семьей, правда, Лёнечка?
Тот печально кивнул.
Голос Валентины прервался горьким рыданием:
– Но теперь не знаю, как будет… Ты не думай, Валерка, мы против тебя ничего не имели, да, Лёнечка?
Тот снова кивнул. А Валентина продолжала:
– Ты нам очень понравился, особенно мне… – Она смущенно улыбнулась: – Даже не представляешь, до чего понравился! Я, может быть, даже влюбилась в тебя с первого взгляда! Но когда владычица острова явилась нам ночью во сне и спросила, чья жизнь для нас важней: твоя или тех, кто нам заменил отца и мать…
У Валентины вдруг сел голос, она пыталась прокашляться, чтобы заговорить, но Валерка перебил:
– Не надо. Я все понял… Помнишь, когда мы нашли Ефимыча… вернее, то, что от него трава оставила, я сказал, что Вера мстит всем, кто имел хоть какое-то отношение к ее смерти, даже обыкновенному сторожу морга. И спросил: «Вы не знаете, кто-то из Городишка был еще с этим связан?» – а вы с Лёнечкой переглянулись и покачали головами. И я сказал, типа, откуда вам знать, вас тут в то время еще не было. Но на самом деле вы знали!
Лёнечка глянул ему прямо в глаза:
– Да, мы знали. Труп владычицы острова в нашем морге вскрывали, как положено. Вскрытие производил патологоанатом. А его обязанности в то время в Городишке исполнял доктор Потапов. Михаил Иванович! А помогала ему медсестра Марина Николаевна. Мама Марина, как ее называет Валюшка. Поэтому и она, и доктор Потапов тоже были обречены. Владычица острова убила бы их!
– И она предложила вам обмен, – понимающе кивнул Валерка.
– Она предложила нам их спасти… – очень тихо сказала Валентина.
– И вы согласились…
Оба молчали.
А что говорить? И так все ясно!
– Нормально… – хмыкнул Валерка. – И вы так сразу поверили, что это не просто сон? Мало ли что кому приснится?! Мне вон тоже…
И осекся. Ему тоже снились сны, которые были не просто сны!
– Одинаковый сон не могут видеть два человека, – покачала головой Валентина. – А мы видели. Вдобавок… владычица острова оставила на нас метки.
– Какие? – удивился Валерка.
– Помнишь, когда я засучил рукав, у меня запястье оказалось оплетено белой травой? – вмешался Лёнечка. – И у Валюшки был такой же «браслет». Мы не могли их сбросить, эти метки! И не могли противиться их силе! Мы бы согласились на что угодно. Как только надели браслеты – так все, сами больше ничего не решали. Нам было приказано заманить тебя на остров. Владычица хотела, чтобы Уран сам уничтожил тебя. Сам отомстил тебе. Но… он не смог. Не захотел.
– А вы смогли бы? – с кривой улыбкой спросил Валерка. – Вы хотели?
– Мы не могли иначе! Если можешь, прости! – с мучительным выражением крикнул Лёнечка, но его перебила Валентина:
– Не знаю! Я не знаю! Но ты сам разве не надел бы браслет, не пошел бы на все, если бы надо было выкупить жизнь твоей мамы и отца или, к примеру, Сан Саныча. Или… той девчонки, Ганки?
Валентина сунула руку во внутренний карман своей курточки и выхватила какую-то промокшую бумажку. И еще что-то упало на дно лодки.
Белая трава! Мокрая, слипшаяся в комок…
Но Валерка не смотрел на нее. Он о ней даже не думал.
Он смотрел только на бумажку.
Да ведь это… Это листовка с портретом Ганки!
– Отдай! – крикнул Валерка яростно. – Где нашла?
– Там, где ты потерял, под вешалкой, дома у Михаила Ивановича, – огрызнулась Валентина. – Я сразу поняла, что ты в нее влюблен. Я… я… я не знаю, что готова была сделать!
– Даже убить меня, да? – тихо спросил Валерка.
Значит, без ревности тут все же не обошлось.
Эх, и дурак же он был! Думал, что Валентина просто из любопытства допрашивает его так пристально о том, кто такая Ганка…
Выходит, не из любопытства!
Валерка вдруг страшно устал. И ему стало все равно. Вообще все равно.
Вот лежит белая трава. Сейчас она мокрая, не страшная, но она высохнет. И тогда Валентина или Лёнечка могут снова бросить ее на Валерку, чтобы заслужить одобрение Веры.
Что же она сотворила с ними? Вот уж воистину чудовище! Эти двое вместе пережили страшные опасности, они были отважны, бесстрашны, они лицом к лицу схватились с призраками Хельхейма – но владычица острова сделала их предателями, пользуясь тем, что они любят приемных родителей и Городишко, где они обрели дом и семью.
Да, Лёнечку и Валентину можно только пожалеть!
И вдруг Валерка словно бы опять увидел белый кокон, которым стало хрустальное лицо Урана, и услышал прорывающийся сквозь переплетение травы слабый голос: «Твои друзья не виноваты!»