А вот засланные к партизанам шпионы на связь с немцами не выходили. Все разведгруппы исчезали в запретном районе в первую же ночь. Радиопередачи вначале обнадёживали, извещая об успешном проникновении группы в зону противника и отсутствии контакта с врагом, затем передатчики замолкали. А через время со стороны партизан появлялся чужой кодированный радиосигнал с похожими параметрами пропавшей станции. Бесследно пропадали в проклятой чёрной дыре и засланные предатели из местных жителей, а также якобы сбежавшие из лагеря завербованные военнопленные.
Лишь на исходе осени к немцам вернулся единственный агент, сумевший вырваться из гиблой зоны. Но то, что он доложил руководству, зародило большие сомнения в его верности Третьему рейху. Агент был низкого сорта, русский, из добровольно сдавшихся в начале войны пленных. Удивляло, что там, где бесследно пропали профессионалы высокого уровня, сумел добиться успеха слабо подготовленный рядовой, не имевший никакого опыта разведывательной работы. Однако допросы с пристрастием не смогли заставить удачливого агента признаться в перевербовке советской контрразведкой с целью дезинформации немцев. Чтобы не потерять единственный источник информации, было решено на время прекратить физическое воздействие на агента, чуток его подлечить и вызвать специалиста, который смог бы оценить степень достоверности абсурдных сведений, добытых предателем в Парагвайском районе. А кто лучше всего мог оценить искренность русского перебежчика, кроме другого русского агента, но надёжного и уже многократно проверенного в деле?
В качестве эксперта был привлечён начальник русского отдела ближайшей разведывательно-диверсионной школы, гауптман Хаусхофер. Бывший белогвардейский офицер вот уже более двадцати лет ожесточённо сражался против коммунистов. После разгрома белого движения штабс-капитан предложил свои услуги сначала французской контрразведке, а затем после капитуляции Франции начал рьяно служить Третьему рейху. За проведение ряда успешных операций в европейских странах против коммунистического подполья был награждён Железным крестом и, в связи с уже преклонным возрастом, переведён на преподавательскую работу. Теперь главной его сферой деятельности стала подготовка кадров из русских военнопленных. Вернувшийся из партизанской зоны агент по кличке Шмель был завербован именно этим специалистом.
— Господин Хаусхофер, не считаете ли вы, что агент Шмель имел недостаточную подготовку, чтобы его отправлять в расположение противника? — Сидя за широким дубовым столом, оберст с прищуром глянул на расположившегося напротив пожилого гауптмана с чёрной повязкой, закрывающей повреждённый глаз.
— Я привёз с собой копию личного дела агента. — Офицер похлопал ладонью, затянутой в кожаную перчатку, по бумажной папке, лежащей перед ним на столе. — Бывший белогвардеец, прошёл хорошую военную школу ещё в юнкерском училище, а затем приобрёл боевой опыт в ходе Великой войны и гражданской междоусобицы. Обучать такого агента владению стрелковым и холодным оружием — излишняя трата времени. Приёмы конспирации им тоже освоены на практике, когда подпольщик боролся против большевиков, а после разгрома боевой ячейки десятилетиями скрывался от чекистов. С идеологической мотивацией у мстителя тоже всё в порядке — большевики разорили его родовое поместье, расстреляли отца и трёх братьев, а остальных родственников заставили скитаться по миру. Для проверки мы устроили его встречу с сестрой, проживающей сейчас в Париже.
— Ну, надо было хотя бы обучить агента радиоделу, — указал на явный пробел в подготовке оберст.
— С ним в паре был отправлен умелый радист, — пожал плечами гауптман. — Обстановка требовала ускоренной заброски группы.
— Что-то ваш агент не очень торопился с передачей добытых сведений, — укорил оберст.
— Радиста схватили, и он перешёл на сторону партизан, — развёл руками гауптман. — Самостоятельно же выбраться из тщательно охраняемой зоны Шмель не мог. Пришлось дожидаться удобного случая, когда его отправят вместе с рейдерской группой для организации эвакуации с оккупированной территории жителей очередной деревни.
— По словам вашего Шмеля выходит, что разведчиков зарубежного происхождения вычисляют и уничтожают в первую очередь, а все русские перебежчики переходят на службу к партизанам.
— К парагвайскому командиру, — подняв палец, указал на очень важный аспект гауптман. — Излюбленный приём перевербовки парагвайской контрразведки — прощение вражескому агенту всех прежних грехов и обещание по завершении шпионской карьеры счастливой жизни в Парагвае.
— Но этот приём они обычно используют лишь с уже провалившимися агентами. — Оберст был в курсе методов работы конкурентов германской контрразведки.
Хаусхофер тяжело вздохнул и развёл руками.
