Но то, что подразделение вермахта атаковали не партизаны-дикари, а хоть и варварские, но регулярные советские части, вселяло надежду на возможность цивилизованно сдаться в плен. Сразу после безуспешной попытки прорваться, а вернее как-то проползти на пузе в лесную чащу, солдаты стали наматывать на стволы винтовок мятые носовые платки и энергично размахивать самодельными белыми флагами.
Стрельба сразу смолкла, над выкошенным полем воцарилась зловещая тишина. Красноармейцы и партизаны призадумались. Когда устраивали капкан на немецкую стаю, никто как-то не предполагал, что могут быть ещё и пленные. Пауза затянулась надолго, пока командиры подразделений собрались на военный совет и не решили неожиданную проблему. Большинство партизан высказалось за то, чтобы на голом поле окончательно уморить карателей. Кадровые же командиры указывали на опасность ночного прорыва части врагов из неплотного кольца окружения. Конечно, из-за снайперского и пулемётного огня большинство солдат не доживут до заката, но вот в темноте такую обширную поляну не удержать — кто-то да уползёт. С немецкими ранеными тоже возникала проблема — праведный гнев на карателей уже чуть поостыл, и добивать калечных теперь очень уж не хотелось.
— Фашисты с партизанами обмениваться пленными не станут, — отрицательно покачал головой лейтенант Петренко. — А нам расстреливать сдавшихся как-то не по-советски.
— Но и кормить такую вражью свору колхозу накладно выйдет, — зло возразил один из партизан. — До конца надобно додавить ядовитую гадину, пока не уползла. Каратели не пожалели бы наших мирных селян.
— Но мы же не фашисты! — горячился младший лейтенант Волынский. — Даже на войне есть правила.
— За линией фронта, в тылу врага, правила свои — партизанские. — Сурового вида пожилой мужик надвинул козырёк гражданской кепки на глаза и, пряча взор, стыдливо предложил крестьянскую хитрость. — Германца в плен брать надо, чтобы ночью не уполз, подлюка, но потом осудить военным трибуналом и расстрелять фашистскую сволочь.
— Раненых тоже расстреливать⁈ — побагровел от гнева молодой лейтенантик.
— А кто подранков лечить-то будет? — тут же привёл убийственный аргумент суровый партизан. — У калек заслуг пред нами нет — все фашисты одинаковые.
— Но не все немцы фашисты, — неожиданно заступился за поверженного врага отмалчивающийся до того Кадет. — Офицеров и унтер-офицеров мы уже упокоили, а остальной контингент пехотной роты набран из бывших крестьян и пролетариев. Будем исходить из того, что партийные национал-социалисты в простых частях рядовыми не ходят. Дед Захар жаловался на отсутствие крепких мужиков в хозроте, вот и подкинем ему полсотни землекопов. Пусть трудом зарабатывают на хлеб — средь болот обводные канавы роют и землянки сооружают для жителей партизанского лагеря. На раненых же мы поупражняемся в проведении хирургических операций, мне с молодым фельдшером надо руку набить. Кого сумеем спасти и выходить — запишем в легкотрудники.
— Вот это по-людски, — охотно согласился суровый командир в кепке. — И в партизанском хозяйстве крепкие руки пригодятся. А ты, Кадет, неужто и в медицине мастак?
— К сожалению, в госпитале Асунсьона в военно-полевой хирургии у меня было совсем мало практики, — скромно улыбнулся парагвайский кудесник. — Мама мечтала, чтобы я стал врачом, поэтому поощряла общение сына с парагвайскими хирургами и шаманами племени гуарани. Классического медицинского образования у меня нет, зато я нахватался некоторых очень действенных приёмов народного знахарства и костоправства от казаков, китайцев и индейцев. Надеюсь, если мы с фельдшером сумеем спасти часть раненых немцев, то и товарищи-партизаны уверуют в нашу силу и не станут отказываться от помощи медиков-недоучек.
Партизаны милостиво приняли сдачу немцев в плен и под конвоем отправили на хозработы в самую гущу болотных топей. После разгрома очередной полноценной пехотной роты вооружения в отряде стало с большим избытком. Пистолеты и гранаты сразу разошлись по рукам, а остальные излишки оставили для будущего пополнения. Все верили, что с таким лихим атаманом новые победы себя ждать не заставят.
Особенно людей воодушевило невероятное известие, что парагвайский целитель сумел спасти жизнь всем дожившим до времени проведения операции раненым. Работать чудо-хирургу пришлось больше десяти часов подряд, но ни один пациент не умер в ходе операции. Удивляло и то, что после все раненые быстро пошли на поправку.
