Немецкое же действо началось по классическому сценарию: на сцене появилась эскадрилья размалёванных истребителей-бомбардировщиков. Франты, украшенные белыми крестами, выстроились в вереницу, намереваясь эффектно пройтись над рядком расположившихся вдоль линии окопов притихших зрителей. И вот первые бомбы с угрожающим свистом устремились на левый край траншеи.
Однако от воздушной свистопляски проснулись не только штрафники, но и дремавшая рядом в глубокой воронке злая сила. Высунувшие головы из укрытий разбуженные бойцы услышали, как размеренно загрохотал торчавший из крайней воронки длинный ствол противотанкового ружья. Не каждый опытный стрелок успел бы с такой скоростью передёргивать затвор даже обычной винтовки, как это умел проделывать Кадет с увесистым ружьём. А уж укладывать при этом каждую пулю в пролетающую мишень, словно в тарелочки на полигоне стендовой стрельбы, не смогли бы даже маститые спортсмены. Мишени, правда, были размером с самолёт, но ведь и расстояние до них приличное, хотя, конечно, подлетали все по одинаковой траектории и со значительным интервалом, да и скорость изрядно сбросили для точного бомбометания.
Знай лётчик шестой машины, что у наземного стрелка из ПТРС с оптическим прицелом всего лишь пять патронов в магазине, он, может, и решился бы с ходу отбомбиться по позиции штрафной роты, но незнание ТТХ противотанкового ружья и печальная участь пяти его коллег заставили резко отвернуть в сторону. А вот у погибших такого выбора вовсе не было, чудо-снайпер направлял пули точно в кабины лётчиков. И калибр пуль в четырнадцать с половиной миллиметров не оставлял пилотам шанса вырулить из крутого пике, даже если «счастливчикам» только отрывало руку или ногу.
Матвей мог бы додавить удирающего труса воздействием гравитационной силы, но посчитал такую демонстрацию колдовской мощи излишней — хватит и пяти врезавшихся в землю истребителей. Казак лишь презрительно сплюнул, ведь полноценных, бронированных, как в РККА, штурмовиков у гитлеровцев так и не появилось.
Когда стихли взрывы, Матвей громко обругал высунувших головы «сусликов», приказав до особой команды сидеть по норкам. Развороченные разрывами первых бомб окопы и вспаханная врезавшимися самолётами земля подтверждали правоту командира. Тем более что уже через несколько минут после позорной ретирады авиации на траншеи обрушился шквал свистящих миномётных бомб. Однако и эта немецкая музыка звучала из леса недолго, Матвей передал по рации координаты вражеской батареи, и партизанские артиллеристы в несколько залпов смешали германский оркестр вместе с их железными трубами с землёй и сосновыми дровами.
Дистанционно убедить штрафников умереть у фашистов не получилось, пришлось идти на близкий контакт. И аргументы со стороны германцев выдвигались железные: десяток танков и вдвое больше бронемашин с пулемётами, а подпирали гусеничные тараны кнехты в касках — не меньше пехотного батальона нахрапом пёрло в атаку.
Пока немцы выходили по узкой дороге из леса и разворачивались в боевые порядки, Матвей бегом быстренько переместился назад, на старые позиции роты. Артиллерийскому расчёту первого миномёта он приказал молотить пудовыми гирями по пехоте, а за наводку второго ствола взялся лично. После каждого залпа, пока прислуга подносила очередной тяжеленный заряд, Кадет делал вид, будто бы из наушников переносной рации получает новые данные от корректировщика огня и только после этого вносит поправки в нацеливание своего ствола. Для другого расчёта координаты для стрельбы он менял пореже. Результаты же огня по обратному склону холма были не видны со старых позиций ни штрафникам, ни наблюдателю НКВД из заградотряда.
Даже забившиеся в ямки «суслики-берсерки», над головами которых свистели шальные пули, не могли видеть, как в крыши танков, а затем и бронемашин точно втыкалась каждая вторая выпущенная мина. Ни одна германская железяка не выдержала прилёта пудовой русской гири. Поэтому рёв моторов вскоре стих, артиллерийские орудия и пулемёты умолкли, лишь частая ружейно-пулемётная трескотня накатывала из-за гребня холма штормовой волной.
Несмотря на полное истребление техники, пехотный штурм элитного батальона продолжался. Мины партизан не сильно проредили толпу германских кнехтов. Подгоняемые храбрыми офицерами, солдаты Третьего рейха с ходу овладели траншеями противника. Как ни странно, но русские берсерки не произвели в сторону наступающей пехоты ни единого ружейного выстрела. Немцам же было невдомёк, что во время штурма главный кукловод занимался наблюдением за полётом мин, ну и, конечно, небольшим мухлежом с траекторией их падения, вернее сказать, управляемым точным попаданием в цель.
