Под шквальным огнём, не пригибаясь от свистящих пуль, ровные шеренги солдат двинулись на противника. Миновав линию столбиков инженерных заграждений с сорванной с них колючей проволокой, пехотная рота замерла.
Цыганский Барон взмахнул рукой, и перед ним возник вращающийся пыльный смерч. Всадник вытянул руку горизонтально, и чёрная завывающая воронка вихря зигзагами поползла в указанном направлении, вдоль невидимой полосы минного поля. Гравитационная сила вырывала противопехотные мины из земли, давила их корпуса и мяла проволочные усики взрывателей. Череда взрывов прошлась от одного фланга к другому, поставив серую стену из дыма и пыли.
Когда смолк грохот разрывов, гимн парагвайских казаков уже отзвучал, а из рупора громкоговорителя раздались ритмичные звуки барабанного боя. Раздвигая грудью облако пыли, пехотные шеренги двинулись в психическую атаку. Темнота, оседающая пыль и слабый свет угасающих ракет не позволяли оценить чёткость строевого шага, которого у бездушных кукол на самом деле не было вовсе, но линия шеренги и дистанция между марширующими зомби соблюдалась идеально. Меткие пули заставляли лишь слегка подрагивать фигуры солдат, не нарушая парадного строя.
Штрафники, ощетинившись сверкающими штыками, приближались молча. И когда в мерцающем свете ракет немцы узрели строй бледных, израненных, оживших мертвецов, неумолимо приближающийся под разносящийся над полем ритмичный барабанный бой, стало ясно, что русская психическая атака удалась на славу — нервы у арийцев оказались не железные.
Фрицы резво выбирались на карачках из окопов и, уже даже не отстреливаясь, драпали без оглядки. При этом возглавляли процесс офицеры, которые через окуляры биноклей имели возможность получше разглядеть обезображенные лица ходячих трупов.
Может, марширующие мертвяки и не слишком умело будут действовать в рукопашной схватке, но штыки зомби держали ровно, как по линеечке — кукловоду так было легче управлять марионеточным строем, — и вражеские пули упырям уж точно не страшны. Для успеха психической атаки оказались очень кстати слухи о Цыганском Бароне и его болотных вурдалаках — страшные истории были хорошо известны немецким солдатам в этом районе белорусских лесов.
Как только началось повальное бегство немцев с позиций, из окопов РККА поднялись в полный рост берсерки и, наплевав на запрет командования кричать штрафникам русское «Ура!», с громким кличем бросились в штыковую атаку. Наблюдатель НКВД так и не понял, что на самом деле произошло на поле боя в ночной мгле. В отсветах ракет двигались какие-то тени, мелькали пулемётные очереди трассирующих пуль, вспыхивали взрывы вдоль немецких позиций, странным образом поочерёдно взрывались противопехотные мины, затем явно пьяные штрафники с диким ором бросились в самоубийственную атаку. Германские позиции погрузились в пыльное марево, и, как только вопли русских берсерков затихли вдали, над полем боя воцарилась мёртвая тишина.
Молоденький особист удивился бы ещё больше, если б узнал, что делали штрафники, когда заняли вражеские окопы. По приказу Кадета они подняли свалившиеся в немецкие окопы шеренги товарищей-зомби и разложили трупы вдоль всего обратного бруствера. Бойцам пришлось чуть подрыть сапёрными лопатками края окопов, обустроив стрелковые ячейки. Каждому зомби была вложена в руки заряженная винтовка, а особым счастливчикам достались трофейные пулемёты и автоматы, разумеется, тоже заботливо снаряжённые полным боекомплектом. После праведных трудов штрафники перекусили сухпайком из своих вещмешков, подкрепив его съестными трофеями, доставшимися от сбежавших хозяев. Но спиртного уже никто не употреблял, боялись появления новых видений оживших мертвецов — всем хватило одного просмотра психической атаки зомби.
Разум отказывался воспринимать реальность творящейся вокруг бесовщины. И чтобы бойцы не двинулись рассудком, задолго до рассвета Кадет вывел их из зоны расположения затаившихся бездушных стрелков. Однако новая позиция тоже изрядно удивила. Штрафникам было приказано залечь в глубоких артиллерийских воронках вдоль бывшей полосы заграждения и до команды прикинуться мёртвыми.
Особо притворяться никому и не пришлось — накал страстей утих, натруженные мышцы расслабились, спирт из организма выветрился, а употреблённый сухпай и сытная трофейная прикормка располагали к отдыху, да и перед рассветом неудержимо клонило ко сну.
Проспали штрафники до девяти часов утра, пока пунктуальные немцы не решили навалиться всеми силами на наглых русских шарлатанов, ибо цирк с конём и ряжеными клоунами верховное командование не впечатлил. Вероятно, заикающиеся от пережитого ужаса офицеры не смогли достаточно убедительно описать яркое представление русской труппы.
