Цыганский Барон завершил кровопускание и, легко вспорхнув на круп лошади-мумии, отъехал чуть в сторонку. На сцене появились Матвей и ещё двое подручных. Они продели длинный шест под железную скобу ручки чана и подняли его на плечи. Спереди груз нёс могучий командир, а парочка рослых партизан сгибалась под ношей позади. Что происходило уже в окопах, куда утащили колдовской котёл, сторонним наблюдателям было не углядеть, как и не услышать тех слов, которые вещий Кадет говорил своим воинам.
Да и потом свидетели не могли толком поведать, что творилось с ними в то время. Уж слишком диким казалось происходящее вокруг. Помнили лишь, что Кадет убеждал в необходимости испить колдовской настойки, дабы обрести силу варяжских берсерков. А ещё индейский шаман окроплял кровью лица воинов и марал часть их формы. Свои увещевания парагваец умасливал доброй чаркой чистого спирта, от которого мутная, дурно пахнущая жижа с травой и плавающими мухоморами уже не казалась такой уж гадостью. Ещё всех удивляла возникшая неимоверная лёгкость в теле, будто после выпитой порции волшебного отвара люди сбросили половину собственного веса. А помазание кровавым елеем шаман объяснял тем, что ночью придётся сражаться плечом к плечу с павшими товарищами, которыми устлано поле битвы. Ожившие воины должны принять штрафников за своих соратников и единым строем идти на ненавистного врага. Кадет убеждал не бояться жутких видений, которые навеет колдовской отвар — это во многом только игра воображения.
Неизвестно, из-за слов ли знаменитого командира, или значительного превышения спиртовой наркомовской нормы, но настроение в роте поднялось на небывалую высоту — штрафники готовы были голыми руками рвать ненавистных фашистов. Кадету с трудом удалось удержать берсерков от атаки до наступления полной темноты, убедив позволить, как бы это дико ни звучало, первыми начать штурм высоты их товарищам, уже поверженным в бою, которым вражеские пули уж точно нипочём.
Когда ночная тьма окутала мир и лишь узкий медный серп луны отражал мертвенно-жёлтый отблеск призрачного света, чёрный всадник на костлявой лошади беззвучно пересёк линию окопов и достиг изрытой воронками гиблой полосы. Призрак властно взмахнул руками и широко развёл их в стороны, словно стремясь охватить ладонями расстилающийся мрак.
По всей линии заграждений тревожно зазвенели колокольчиками пустые консервные банки, привязанные к колючей проволоке. Невидимая гравитационная сила принялась срывать проволоку со столбиков и перекручивать в тугой жгут, разрывая на части. Складывалось впечатление, будто в темноте на поле извиваются длинные гремучие змеи.
Со стороны немецкой высотки в небо взмыли десятки осветительных ракет.
В колышущемся алом свете стало заметно повсеместное движение на поле. Десятки тёмных фигур ползли по земле, формируя ровные пехотные цепи, залёгшие перед штыковой атакой.
Разом застрочили все немецкие пулемёты, горящие трассеры чередой игл прошили полотно ночи.
Со стороны русских окопов размеренно забухали выстрелы миномётов. Огненные всполохи укладывались гирляндой похоронных цветов вдоль искрящейся вспышками вершины холма. Через минуту все пулемётные доты превратились в склепы с покойниками. Матвей не только лично наводил орудийные стволы на цели, но ещё и слегка подправлял падающие мины на заключительном участке полёта. Соратники едва успевали подносить к миномётам очередные заряды.
На время пулемётного обстрела серые фигуры на поле затаились, ибо чародей не мог одновременно управляться и с зомби и со своей артиллерией, но после подавления дотов движение тёмной пехотной силы возобновилось. Кукловод следил не только за образованием ровного строя залёгшей пехоты, но и за её вооружением. Штрафникам автоматы не полагались, поэтому все штурмовики оснащались винтовками с примкнутыми штыками. Матвею пришлось изрядно потрудиться, чтобы вложить выпавшее оружие в руки зомби. В основном они лишь поддерживали цевьё винтовки левой ладонью, а правой прижимали приклад к бедру. Ну вот наконец-то удалось сформировать ровные ряды, и пришёл черёд поднимать пехотные цепи в последнюю атаку.
Цыганский Барон, не обращая внимания на разрозненную ружейно-автоматную трескотню со стороны окопов противника, на лошади аллюром переместился на правый фланг роты мертвецов и поднял вверх руку.
Ровные шеренги солдат с прижатыми к бедру прикладами выставленных вперёд винтовок поднялись в полный рост. Парадный строй ощетинился иглами трёхгранных штыков. Бледные отсветы жёлтого лунного света и красные блики от падающих ракет засверкали на стальных зубьях гирляндой зловещих огоньков.
По сигналу Кадета замкомандира отряда, верный Шах, поставил пластинку с казацким гимном и включил патефон. Над полем боя из рупора громкоговорителя разнёсся бравурный марш:
— Наверх вы, товарищи, все по местам.
Последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!..
