— Мелкий ремонт и заплатки на пробитых камерах колёс до полудня сделаем, — пожал плечами командир хозвзвода. — Хорошо, что немцы запасливые были, кое-чего нашлось в кузовах грузовиков. А вот с капремонтом придётся провозиться долго.
— Ставь в строй сколько успеешь до полудня, — махнул ладонью Матвей.
— А куда трупы разгружать из кузовов? — помрачнев, напомнил о проблеме утилизации отходов старик.
— Пусть так штабелями и лежат, нам некогда оккупантов хоронить, на другом берегу кучей вывалим, — вспомнив расстрел немцами раненых солдат и цыганского табора, нахмурился Матвей. — Кстати, сапоги с мертвяков сняли?
— Зачем же хорошему товару пропадать? — скромно потупился хозяйственный дедок. — А то у наших колхозников не у каждого была справная обувка.
— И это правильное решение, — похвалил старого партизана за инициативность командир. — Нашим бойцам пригодятся, да и партизанам безопаснее оставлять во вражеском тылу отпечатки подошв немецких сапог. Шах, переодевайся с красноармейцами в маскарадные мундиры — гастроли сибирской театральной труппы продолжаются. Войдём в деревню уже отрепетированным маршем. А подводы с партизанами подойдут чуть попозже, когда мы для местных полицаев отыграем первый акт спектакля.
— Теперь наша автоколонна значительно выросла, так что и шофёров надо в немецкую форму переодеть, — предложил Шах.
— Гардероб у нас богатый — выбирай любой размерчик мундира, — развёл руками Матвей. — Пусть Вратарь вслед за своим мотоциклом проведёт крытый тентом грузовик через деревню, а караульные группы встанут дозором с внешней стороны. Никого выпускать из окружения нельзя. Если не удаётся задержать беглеца окриком, то без всякой пощады стрелять на поражение. Нам нужно побольше времени для эвакуации народа и вывоза провизии. Коли всё тихо будет, то мы не только людей и домашнюю скотину уведём, но и дома по брёвнам раскатаем и перевезём на наш берег реки. Потом уже грузовиками транспортируем всё к месту обустройства лагеря на Сухом болоте.
— С готовым стройматериалом работа споро пойдёт, — одобрил инженерную идею командир хозвзвода, но засомневался в реализации проекта: — Только вот за сутки деревню на части не разобрать и не перевезти, даже если тамошний транспорт задействуем и навалимся рабочей силой двух колхозов.
— Больше трёх суток отвести не могу, — отрицательно покачал головой командир. — Нам за неделю ещё и третью деревню увести за реку надо бы.
— Ну, коли бегать в режиме ошпаренной кошки, — упомянув формулировку Кадета, рассмеялся дед, — то, может, что и получится. Думаю, людей даже подгонять не придётся, ведь своя ноша не тянет. Спать не будут, а нажитое добро перетащат в безопасный край. Главное, как-нибудь убедить всех селян стронуться с насиженного места. Боюсь, одного лишь приказа советского командования тут будет маловато.
— Мы реквизируем все колхозные продзапасы и живность, — стал загибать пальцы партизанский командир. — Уведём весь гужевой и автомобильный транспорт, вывезем оборудование кузницы и мехмастерской. По брёвнам раскатаем все колхозные здания и хозпостройки. Только в один пустой амбар сгрузим трупы немцев и, уже при отходе отряда за реку, сожжём падаль.
— А вот это самый сильный ход, — похлопал в ладоши дед Захар. — После такого эксцесса никто дожидаться немцев не останется. — Этот крематорий надо первым делом обустроить. Люди и так готовы от войны в лес сбежать, а уж от неминуемой мести карателей рванут во всю прыть. Лучше уйти отшельниками в затвор и пересидеть лихое время в глухомани, чем сгинуть в огненной геенне войны. Ты, Кадет, людям даёшь надежду, верный шанс выжить. Не с пустыми руками и не на голую землю их уводишь. Всяк мужик понимает, что ежели дороги завалить и среди болот укрыться, то врагу в лесной чаще партизан не достать. И силу твою народ воочию узрит — горы вражьих трупов и вдосталь оружия. За таким лихим и толковым атаманом народ валом повалит. Эт надо ж так придумать — в лес уходить не токмо вместе со всем провиантом и живностью, а даже исхитриться свои избы прихватить. Лихо.
Партизаны с большой охотой приняли дерзкий план командира и с энтузиазмом начали готовиться к спецоперации. К полудню в деревню вернулся дядька Богдан, сообщив, что соседи уже ждут немецкую автоколонну и спешно засыпают зерно в мешки.
Захват Великого Городно прошёл по опробованной в Выдрице схеме, лишь с той разницей, что тамошних полицаев не взяли в партизанский отряд, а приказали отработать грузчиками и после катиться на все четыре стороны. Только трудились пленники под надзором и выполняли самую грязную работу. Именно им поручили перетаскивать трупы в «колхозный крематорий», обкладывая их соломой и дровами. В последующие два дня полицаи грузили брёвна в кузова автомашин. К исходу третьего дня в деревне остались неразобранными только их избы да худые сараи.
