– Три фермы. Дачи, охотничьи домики, за́мки… не знаю, как они называются, – Михаил закашлялся. – Но они крупные. Расположены по отдельности и окружены обширными участками земли. – Он посмотрел на Йенса и Софию. – И это только здесь. У него есть владения по всему миру.
– Начнем отсюда, – сказал Йенс.
– О’кей, – произнес Михаил, мысленно изобретая план действий; на вид давалось ему это мучительно. Он потер глаз указательным пальцем. – Оружие у вас есть?
– Нет.
– Люди?
Качание головой.
Михаил приподнял одну бровь.
– Ты и я против Ханке, без оружия? – спросил он.
Йенс взглянул на Софию, а потом снова на Асмарова.
– Да, – ответил он.
София и Йенс швырнули сумки в свои номера, спустились вниз в вестибюль. Там их встретил прилипчивый кошмар, когда пианист заиграл «
Они заказали еду из барного меню.
– Спасибо, Йенс, – сказала София. – Спасибо, что помогаешь мне.
Он молча ел.
– У нас есть другой выбор? – спросила она.
Йенс недоумевающе посмотрел на нее.
– Можем ли мы действовать как-то по-другому? – добавила она.
Он покачал головой:
– Нет…
В дверь позвонили. Очень поздно для вечера буднего дня. Антония завернулась в халат, вышла в прихожую и открыла дверь. Она не ожидала увидеть там Майлза Ингмарссона.
– Привет.
– Привет.
Тишина.
– У тебя будет минутка?
– Минутка для чего?
– Для разговора.
– Разговора?
– Да, разговора.
– О чем?
Он начал терять терпение.
– Так ты меня впустишь или нет?
Антония сделала чай. Майлз сел за кухонный стол и взглянул в темное окно.
– Это южная сторона? – спросил он.
Антония клала чай в ситечко. Сначала она не услышала вопроса – не была готова к такому обыденному разговору.
– Да, южная.
– Наверняка днем жарко, когда светит солнце.
Антония повернулась к Майлзу. Она могла либо ответить, либо проигнорировать его ремарку. Вообще она хотела попросить его перестать молоть чушь, но по какой-то причине не сделала это. Напротив, смягчилась и расслабилась.
– Да. Здесь становится очень жарко. Особенно летом.
Они переглянулись. Антония робко улыбалась – наверное, в знак благодарности, что они сейчас, после бессодержательного унылого разговора, непонятным образом оказались на одной волне.
Она поставила на стол две чашки и чайник.
– Это моя кухня, и тут сидишь ты, Майлз Ингмарссон, посреди ночи? – И села прямо напротив.
– Сейчас не середина ночи.
София не собиралась возражать. Майлз обдумывал свои слова.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал он.
– Какая?
– Я должен найти одного парня.
– Какого?
– Бывшего одной моей знакомой.
– Зачем?
– Неважно.
– Нет, важно.
Майлз колебался.
– Побои, – сказал он.
– С ней, с девушкой, ты знаком?
– Да, – тихо ответил он.
– Травмы серьезные?
– Да, серьезные.
Антония увидела волю, откровенность, решительность. Качества, о существовании которых у него она не догадывалась.
– Ты уже сам его искал, как я понимаю.
– Ага.
– И?..
Он пожал плечами.
– Я узнал имя, на этом все застопорилось.
– И ты приходишь ко мне, к человеку, расследующему убийства, посреди ночи…
– Сейчас не середина ночи.
Антония молчала.
– Тогда почему?
Он сжал губы, обвел глазами кухню, не поворачивая головы, и сказал:
– Кто, если не ты?
– Почему?
– Ты полицейский.
Она фыркнула.
– А ты сам, ты-то кто, Майлз?
Он избегал ее взгляда.
– Не в той же мере, ты сама говорила.
Антонии показалось, что он говорил откровенно.
– А когда я его найду, то что? – спросила она.
– Отдашь его мне.
У нее на лбу появилась складка беспокойства. Ингмарссон и бровью не повел.
– А что ты с ним будешь делать?
– Об этом не думай, – прошептал он.
Антония хотела что-то сказать, но он покачал головой, посмотрел ей прямо в глаза и повторил, на этот раз громче:
– Не думай об этом.
Антония пыталась уловить скрытый смысл его слов. Майлз Ингмарссон настроен решительно. Он куда-то направлялся, и остановить его было невозможно.
– Ты бы не пришел сюда с пустыми руками, я права?
– Да…
– Ну?
– Помоги мне, и я помогу тебе, – сказал он.
– Выкладывай.
– Ты жаждешь получить ответ по делу «Трастена».
– Что ты можешь мне рассказать?
– Что тебя интересует?
У Антонии перехватило дыхание. Скрывая радость, она спросила:
– А что у тебя есть?
Он был все так же спокоен, когда ответил:
– Ничего. Ничего сверх того, что у тебя уже было, когда дело начал вести я.
Она была ошарашена.
– Хоть что-то?
– Томми Янссон дал мне ясно понять, чтобы я не занимался расследованием.
– Что-что?
– Коллеги там явно что-то напортачили, Гунилла Страндберг и те ребята. Томми не хотел очернять их память.
– Он так и сказал? – спросила Антония.
– Ага.
– Ты ему веришь?
Майлз пожал плечами.
– А это имеет значение?
Она удивленно фыркнула.
– А если имеет?
Ингмарссон не ответил.
Антония пыталась понять мужчину, сидевшего напротив нее. У нее не получалось. Она капнула чаю себе в кружку, посмотрела на цвет – заварился, – наполнила обе кружки и сказала:
– Я интересуюсь не только делом «Трастена», Гектором Гусманом и так далее.
– А что тебя интересует?
– Наши коллеги. Те, кто вел расследование. Умершие. Те, кого, как говорит Томми, он хочет защитить.
– Почему?
